– Не кипятись. Просто подумай вот над чем: вдруг твой пропуск не подойдет и ты не сможешь открыть ящик с электрошокером? – Андрей покраснел. Он и впрямь не подумал о подобной ситуации, а ведь шансов на неудачу было ровно столько же, сколько и на успех. Владимир Александрович продолжил: – А еще пистолет может пригодиться до того, как ты проникнешь в лабораторию. Лучше, конечно, чтобы такого не случилось, но надо всегда быть готовым ко всему. Насчет оружия не волнуйся. Один мой знакомый давно собирает травматические пистолеты. Думаю, я смогу с ним договориться и он на время поделится с тобой одним из экземпляров коллекции. Я сейчас поеду к нему, а ты пока набирайся сил перед новым путешествием.
– А если он откажет, тогда что?
– Тогда я дам тебе газовый баллончик, на всякий случай, и будем уповать на удачу. Она тебе пригодится, когда ты будешь открывать ящик с электрошокером, – улыбнулся Владимир Александрович.
– Так, может, не надо никуда ездить? Дай мне баллончик – и дело с концом.
– Нет. Я все равно поеду. Я не привык сидеть без дела, а тебе нужно время, чтобы отдохнуть и поесть. Кто знает, когда ты в следующий раз сможешь перекусить.
Владимир Александрович встал со стула. Андрей тоже поднялся, но профессор жестом велел ему сеть, и он снова опустился на тахту. Владимир Александрович подозвал к себе двоих помощников. Одного попросил принести Андрею еду из ближайшего ресторанчика, а второму сказал, чтобы тот ехал вместе с ним.
Профессор вернулся через три часа. За это время Андрей успел не только вкусно поесть, но и немного вздремнуть. Во сне он снова отправился в прошлое. На этот раз отец поверил ему с первого слова, обнял и хотел показать, как работает темпоральная установка, но тут в лаборатории появились черные пауки. Сначала они медленно ползли по потолку, а потом упали на пол и превратились в одетых в черное людей без лица. Они разом навалились на Андрея, но он легко справился с ними, как киношный каратист. Его руки и ноги мелькали в воздухе, и от каждого удара противники рассыпались на бесформенные куски, словно это были и не люди вовсе, а слепленные из черного снега фигуры.
Когда ни одного из врагов не осталось, Андрей повернулся к отцу, но вместо него увидел Белоглазова. Тот сжимал в руке огромный, сделанный из разноцветных шариков пистолет и беззвучно хохотал широко раскрытым ртом, из которого торчали острые акульи зубы. Белоглазов выстрелил. Андрей хотел увернуться, но вся его ловкость куда-то пропала, и он двигался медленно, словно ленивец. Пуля тоже летела неторопливо и при этом басовито жужжала, как шмель. Внезапно она превратилась в белую костлявую кисть, схватила Андрея за плечо и принялась сильно трясти его.
– Здоров ты спать! – сказал Владимир Александрович, когда Андрей открыл глаза и посмотрел на него сонным взглядом. – Бужу тебя, бужу, а ты знай себе сопишь в обе дырки и просыпаться не думаешь.
– Удачно съездил? – Андрей сел на тахте и энергично потер руками лицо.
– Ну как тебе сказать, – замялся профессор.
– Как есть, так и говори.
– Если ты имеешь в виду, привез ли я что-нибудь, то нет. Пистолет-то, оказывается, не травматический, а пневматический, да к тому же неисправный. И вообще вся коллекция – забытые внуком игрушки. Он гостил у них прошлым летом, вот и оставил все эти стрелялки-пулялки дедушке с бабушкой. Зачем ему ломаное барахло? Родители новые купят.
– А я что говорил? Зря только время потратили.
– Почему зря? Ты поел, поспал, а это главное. – Владимир Александрович сунул руку в карман пиджака, достал баллончик с перцовым аэрозолем и протянул Андрею: – Держи, это лучше, чем ничего.
За окном сверкнула молния. Спустя полминуты прогромыхали раскаты далекого грома.
Андрей вскинул голову:
– Гроза идет, что ли?
– Пока нет, но скоро начнется. На горизонте тучи чернее ночи, ветер сменился, сюда их гонит. Ох, чую, задаст нам сегодня природа. Может, повременим, пока погода не успокоится?
– Грозы испугался? – Андрей усмехнулся уголком рта. В глазах сквозило недоумение. – Я не узнаю тебя, отец. Ты так долго ждал этого момента и хочешь все отменить?
Владимир Александрович помотал головой.
– Не отменить, а перенести на более позднее время. Это разные вещи. И ты верно сказал: я так долго ждал, что могу и еще подождать…
– А я не могу и не хочу ждать! – с жаром воскликнул Андрей. – Я устал от всей этой беготни во времени и хочу быстрее с ней покончить! Хочу увидеть здесь отца, вот как тебя сейчас, обнять, поговорить. Хочу, чтобы мама была жива, чтобы ты был здоров и без протезов. Вот чего я больше всего на свете хочу! И меня не пугает какая-то там гроза, пусть она будет даже самой сильной за последние сто лет.
– Да пойми ты, у меня дурное предчувствие.
Андрей поморщился:
– Бабкины сказки эти предчувствия. Двадцать первый век на дворе, отец, окстись. Люди в космос давным-давно летают, а ты до сих пор со средневековыми предрассудками расстаться не можешь.
Владимир Александрович хотел что-то сказать, но Андрей не дал ему и рта раскрыть. Махнул рукой, словно саблей рубанул наискось, и продолжил:
