– Ну здравствуйте, капитан Саутери, где же ваши манеры, оставили дома? – вокруг стола послышалось неуверенное перешептывание. – Пунктуальности в вашей деревне не обучали, это ясно, – продолжал перебравший офицер, – но ведь вы уже не тот оборванец, что были раньше!
– Майор Анатан Пронзу, на ваше счастье, я восприму эту грубость, как пьяное дурачество и не заколю вас завтра в очном поединке, например, около полудня. – произнес Саутери. После он снял капюшон и расплылся в приветственной улыбке. Скинув плащ на входе и проследовав к центру шатра, он уселся за стол, где пустовал один стул, очевидно приготовленный для него заранее.
– Вин Саутери, – и-и-ик, – отпрыск кузнеца и хрен знает кого еще, какой же вы все-таки везунчик! Вам бы сейчас жечь костры под дождем без званий и регалий! – не унимался Пронзу. Его серенькие поросячьи глазки были обрамлены красными полумесяцами сверху и черными синяками снизу. Изрядно выпив, он выглядел совсем скверно, а с утра и вовсе был похож на мертвеца. Он встал, нависнув над столом грозовой тучей, но все еще пошатывался из стороны в сторону. Такую тучу сдует даже самый легкий ветерок. Длинные желтые кудри свисали ему прямо на глаза, закрывая обзор, а губы безмолвно ходили ходуном. Сон брал верх над пьяным задирой.
– Анатан, сядьте, иначе я вас вышвырну на улицу! – раздался тяжелый бас с левого края стола, и все стихли. Громила поднялся и приблизился к дебоширу. – Ну что, мне выкинуть тебя отсюда или сам уберешься?
– Как вы… между прочим… вы знаете что! А, к черту! – перевернув свой пустой кубок на стол, Анатан Пронзу продефилировал к выходу, по пути, споткнувшись о чей-то сапог, случайно, а может нарочно выставленный вперед. После, запутавшись в собственном плаще, он кубарем выкатился на улицу.
– Дружище, Разагорм, спасибо, еще несколько минут и я мог не сдержаться.
– Тяжелый день, Вин? – добродушно улыбнулся здоровяк.
– А у меня бывают другие? – ответил ему Саутери. – Еще партию, друзья? – Несколько офицеров отставили свои кубки и один из них принялся за раздачу. Очередной мирный вечер, сколько их еще осталось? Пока они могли только гадать.
Канцлер сидел в темноте и гладил пальцами шершавую сторону имперского четвертака. Маленькая медная монетка, одна она не способна почти ни на что, но в компании с подобными себе добьется чего угодно для своего хозяина. Деньги и власть – два столпа созидания этого гнилого мира. Был бы у него отец, он бы раньше узнал об этом и не тратил бы время на чепуху. Сколько приходилось пресмыкаться, служить самодовольным глупцам, играть роль любовника там, где ему противна была даже роль друга. Получить высокую должность в инквизиции прежде, чем седина успела коснуться волос. Никому еще не удавалась такая молниеносная карьера. Послышалось хлюпанье сапог около шатра. Канцлер хрустнул пальцами и зажег свечу. Оранжевый свет разнесся вокруг, освещая немногочисленные предметы интерьера. Аскетичное убранство не соответствовало его статусу, но так ему нравилось больше. Власть должна идти бок о бок с силой и коварством, а не с напыщенностью и неуместной роскошью.
– Особого приглашения вы не дождетесь! – монета полетела вниз. Медяк зазвенел по столу и юлой закружился около свечи. Полог раскрылся и показалась тучная фигура в темно-зеленом камзоле. Гость вымок с ног до головы.
– Ваше святейшество! Я к вам с докладом! Лично явился сообщить вести с полей! – отчеканил толстяк, не решаясь пройти дальше.
– Гузаль, не столь важно, кто будет отчитываться передо мной, мокнуть было не обязательно. Если что-то пойдет не так, головы вы лишитесь и в сухом камзоле.
– Я рад, – Гузаль сглотнул, – рад, что сегодня вести хорошие! К нам прибыла кавалерия генерала Боулера! В течении двух дней, мы ждем наемников, около тысячи отборных головорезов со всех уголков империи! Слава творцам, снят запрет на их деятельность и теперь мы станем еще сильнее!
– Собирайте Военный совет завтра в полдень, торчать в этих степях с самой могущественной армией на всем континенте – абсурд. Мне уже надоело слушать отговорки старых вояк, – канцлер сомкнул зубы от злости, – завтра они выполнят мои приказы или пойдут на эшафот!
– Да, лорд Бормонт, – толстяк замялся, – кхм, господин Великий канцлер…, все будет сделано, я могу идти?
– Убирайся! – густые брови сомкнулись над глазами. Гузаль поспешно покинул шатер, оставив после себя грязь на входе и неприятное послевкусие от короткой беседы. Под конец лета, смерть последнего императора была скоропостижной и внезапной. Не оставив наследников, он бросил империю на грани развала. К счастью, незадолго до гибели, введенное военное положение избавило Палату лордов от надобности поиска преемника и бразды правления временно перешли к бывшему главе инквизиции, ныне Великому канцлеру, Анхелю Бормонту. Не родился еще человек столь же страстно жаждущий власти и так рано ее получивший.
