Трава оказалась довольно крепкой и я уже не помню, как наш разговор перешел к женщинам. Кажется, я спросил, есть ли у него семья в Штатах. Нет. Детей тоже нет. При этом восемьсот долларов, поступающие каждый месяц на кредитную карточку, позволяют иметь много камбоджийской марихуаны, и время от времени дешевый азиатский секс.
— Я обычно покупаю отсос, — сказал он, затягиваясь скрученной вручную сигаретой. — Отсосала, на тебе двадцать пять долларов, и до свиданья. Я люблю отсос. Быстро, и никаких головоломок…
Мы попрощались, и я пошел к своей подруге. Кхам рассказывала про водопад, одну из местных достопримечательностей. Мы планировали туда поехать. Я уже много дней гонял по городу и окрестностям на ее мотобайке, так что она знала, что я управляю хорошо.
По пути на водопад заехали в маленькую деревню, где живут люди, принадлежащие к одному из местных племен. Она хотела встретиться с женщиной, которая вручную делает ткань, какими-то там свойствами хорошую. Красивая стройная женщина лет тридцати на вид была одета в черный халат с бардовой окантовкой. Смоляные волосы с пробором посередине собраны в клубок на макушке, из него торчит серебряный гвоздь длинной сантиметров двадцать. Я спросил про него, и выяснилось, что этот гвоздь, как и массивные серебряные кольца в ее ушах — важная ритуальная ценность. Если женщины в «цивилизованных» странах воспринимают драгоценности скорее как социально значимый аксессуар, и в этом смысле важно не только, чтобы они были красивыми и дорогими, но и были от такого-то бренда, то женщины в этом племени не знали, что такое «Кристиан Диор», но были трепетно влюблены в массивные куски серебра.
Пока они с Кхам рассматривали ткань, мы с ее мужем курили сигарету из бамбуковой трубки. Точнее, трубы. Табак из половины сигареты высыпается в маленькую чашечку, присоединенную к куску бамбука, напоминающему милицейскую дубинку, только раза в два толще. Дым сожженного табака вдыхается через бамбук. Дым не обжигает горло, и с одного вдоха в организм сразу поступает большой объем никотина. Голова кружится — ради чего, собственно, все и придумано. Пока мы курили, мужик сказал, что чья-то там сестра на днях выходит замуж. Очень сложная процедура. (Кхам переводила и смеялась). Сначала семья невесты приглашает семью жениха на посиделки. Невеста всех кормит, родители жениха и он сам оценивают ее кулинарное творчество, а родители невесты вербально стимулируют процесс. Мол, смотрите, какая она у нас молодец, соглашайтесь — отличная сделка! Если все довольны, через несколько дней вся деревня кушает вареных кабанов с рисом и пьет водку…
Кхам говорила, что я могу оставаться здесь сколько угодно. Более того, по ее словам, я мог бы хорошо устроиться в Лаосе. Мужчина из России, говорящий по-английски — отличные возможности для карьеры. Меня бы даже приняли в Коммунистическую партию. Мог бы стать важным человеком во Вьентьяне. Со временем выучил бы язык. К тому же ей со мной хорошо.
Мне здесь нравилось. Красиво. Горы, голубое небо с нависшими гроздьями облаков. Прогноз погоды здесь не нужен. Точнее, прогноз на шесть месяцев умещается в два слова: «сезон дождей». В практическом плане это означает, что когда едешь на мотобайке по дороге, под жарким солнцем, дождь начинается неожиданно и очень интенсивно, но кажется, что он падает не сверху. Он, скорее, как полупрозрачная стена высотой от асфальта до неба, внутрь которой ты врезаешься. Через несколько минут дождь прекращается так же неожиданно — ты выехал из стены, и остается ощущение, что туча покрывала собой полукилометровый отрезок дороги. Можно развернуться, догнать стену и снова въехать в дождь. Однако даже к такой экзотической картине жизни быстро привыкаешь, и хочется уехать в неизвестное. Мне вообще часто в жизни хотелось уехать в неизвестное. Чтобы покинуть то место, где не вижу будущего. А поскольку я его не видел нигде, мне все время казалось, что в том месте, где я нахожусь в данный момент, я временно. В этой поездке — тем более…
На десятый день жизни в Луанг Нам Тха я собрался в дорогу. Приехали с Кхам на автобусную станцию. Толпа, состоящая исключительно из туристов, окружила небольшой, чуть крупнее нашей «Газели», автобус. Грузчики покрывали нашими рюкзаками крышу автобуса, один к одному, второй слой, третий. Водитель накрыл слой багажа толстой полиэтиленовой пленкой от дождя, и мы все приготовились к загрузке.
— У тебя очень хорошее место, — сказала Кхам, — я тебе выбрала лучшее.
Мы обнялись. Она заплакала.
— Ты еще приедешь?
— Может быть, приеду. А может и нет. Я не знаю. Я тебя буду помнить.
— Я тебя тоже буду помнить. Я тебя люблю. Если ты не приедешь, не волнуйся, со мной все будет хорошо. Ты мне ничего не должен. Но если ты приедешь, я буду рада.
