А потом они бежали к Садовому кольцу. Фрэнс, смеясь и плача, рассказывала, как пережила эти страшные дни. Тогда Андрей впервые услышал о Татьяне и Олеге Величко, об их сыне Руслане. А сам поражался чисто репортёрской оперативности Фрэнс, которая уже знала о нависшей над столицей угрозе теракта — самого масштабного в её истории.
Какой доверчивой, юной, восторженной казалась тогда Липка Бабенко! Она льнула к Франсуазе, как к родной матери, рыдала у неё на груди. А теперь спокойно сказала Андрею: «Ведь ты освободился…» Казалось, что вместе с косой ниже пояса девчонка отрезала часть своей души.
Может быть, Таня Величко согласится пустить Озирского в одну из комнат. Тогда и с Божком будет легче общаться. Наплевать, что центр далеко — машина есть. Зато к офису гораздо ближе, чем со Звенигородки, не говоря уже о тёткиной квартире.
Впрочем, можно ничего не объяснить. Таня с Русланом всё равно не откажут. Жаль только, что Оксана может неправильно всё понять и оскорбиться из-за сестры. Тогда она, если она, не вникнув в суть дела, порвёт с Андреем. Как говорится: «Пришла беда — отворяй ворота!» Неужели придётся потерять и Оксану? Правда, жжение в сердце немного ослабло. Наверное, можно уже ехать.
Когда Озирский выворачивал со двора Липкиного дома на улицу Красная Пресня, выглянуло горячее весеннее солнце. Снег тут же вспыхнул золотом, раскис в лужах. Пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Хорошо, что в «бардачке» нашлись тонированные очки.
Управляя одной рукой, Озирский надел их, опустил козырёк над лобовым стеклом. Потом подумал и открыл люк на потолке. В салон ворвался звонкий гомон утренней улицы. И Андрей решил, что от жизни ещё можно ждать добра. Он смотрел на симпатичного крысёнка, болтающегося прямо перед глазами, и пытался забыть утренний инцидент.
Работа спасёт, вылечит, как бывало всегда. И мерзавцу, который отнял у Роди и Ксюши Колчановых эту весну, Андрей обязательно воздаст по заслугам. Подумав, что у светофора просто так стоять скучно, Озирский взял лежащий рядом мобильный телефон и набрал номер Дмитрия Буссова.
Ну, и улёт же получился! Я только успел от врача прийти и поставить чайник, как зазвонил радиотелефон. Я сразу проверил, кому там неймётся. У меня очень дерёт горло, и совершенно не хочется разговаривать. Я всыпал в рот горсть шариков «Эм энд эм», чтобы немного поправить голос.
Оказалось, что звонит Серёжка Нилов. Наверное, хочет уроки сказать. Я ведь болею. До этого подходила мать, записывала. Я её попросил, потому что пришлось долго торчать в Новогиреево. Но всё-таки парень тот нашёлся. Имени его я так и не узнал. Он представляется «погонялом»*. Узнав, что я — Божок, он рассказал мне всё. И не пришлось выдавать легенду, придуманную на всякий случай.
— Алё! — Я запихал в рот ещё одну порцию цветных горошков. — Серый, ты?
Попугай Сергей в клетке ожил, заболтался в кольце. Решил, наверное, что я к нему обращаюсь. Мать его привезла вчера от доктора. А я всё никак не могу выбрать время, чтобы обучить птичку новым словам.
Примчался Вилька, таща в зубах поводок. Мы в это время всегда гулять ходим. Я бы взял его, да на метро надо ехать. И в госпиталь с собакой не пустят. Так что надо успеть вывести его пораньше. Я грохнулся в кресло, затащил Вильку к себе на колени. Он скулит, смешно так трясёт бородкой и усами, лапами месит воздух.
Сейчас бы от Серого отвязаться, а то бедняге Вильке неизвестно когда придётся пописать. Мать вернётся поздно. Всё-таки она уехала на службу. Боится начальства, хоть сможет на мои деньги прожить несколько лет, не работая. Но матери без тёток, с которыми общается, скучно. Надо посплетничать, наряды им показать, кофе вместе попить. Ладно, пусть…
— Я! Я! Слушай, а у нас Елизавета Андреевна умерла… Прямо во время урока, в классе! Мы все видели…
— Чего-о? — Я едва не подавился горошинами. — Историчка?…
— Ну! У нас же первый урок был. Мы сидим в классе. Нам открыла Ирка Фомина. Ей Елизавета ключ дала. Сказала, что подойдёт позже. А потом вдруг входит, почти вбегает. Мы встаём, а она улыбается. Мы даже ничего не заметили…
Я выпал в осадок. Наша историчка Елизавета Андреевна была очень весёлой и доброй. Но на меня почему-то в последнее время взъелась. В третьей четверти мне тройку поставила. Я успел прямо перед каникулами «пару» схватить. Не выучил историю, потому что накануне выполнял задание агентства.
Меня попросили помочь поймать хулигана, который нападал на водителей троллейбусов. Одного ножом ударил и убежал. Потом его опять на линии видели. Это было в Кузьминках. Мне пришлось покататься по разным маршрутам с рацией под курткой. Наверное, тогда я и простудился. А. может, и не тогда, всё равно.
Когда этот тип залез в троллейбус, было уже одиннадцать вечера. У него с водителем счёты были. Бандит грозился его убить. Ну, и стал ломиться в кабину. А я тем временем по рации вызвал группу. Троллейбус остановили, и дядьку повязали. Мне гонорар обещали, но пока не выплатили. Просили до первого апреля подождать. А потом — до пятнадцатого.
