Да так и будет. А пока я иду в свой кабинет, попросив Егорку направить ко мне клиентов, как только они придут. Несмотря на то, что это последняя на сегодня встреча, она снова не обещает быть лёгкой. Ни одна из консультаций, даже с теми, с кем я на одной волне не может быть лёгкой — если мы только сидим и радостно щебечем, впору задуматься об эффективности терапии. Но тот моральный груз, который ложится на плечи во время работы с очень сложными клиентами — его не перепутаешь ни с чем.
Да, у меня опять и снова — сложные клиенты. Эдуард и Дарья, или Эд и Дана, как они предпочитают себя называть. Парная консультация в рамках семейной терапии — действо со своими законами и моральной ответственностью за судьбу целой ячейки общества. В этом плане я даже благодарна Ромке за его упорное нежелание разводиться во второй раз — когда перед началом терапии один из пары, чаще всего мужчина, придирчиво изучает моё резюме, то всегда задаёт один и тот же вопрос: «А вы замужем?»
И я, не моргнув глазом, отвечаю: «Да, уже шестнадцать лет». И ни капельки не вру.
Остальные детали моей семейной жизни мало кого волнуют, да и я сама не спешу их афишировать. Главное, это вопрос репутации — человек с опытом в браке более десяти лет не может посоветовать плохого.
Возможно поэтому я почти не беру семейные пары — где-то в глубине души я чувствую себя самозванкой в этой сфере. Но те, кто ко мне ходит, остаются довольны — а я поддерживаю свою самооценку с помощью именно этих пары сеансов. И пусть в моей личной жизни полный бардак, зато я помогаю другим. А значит, кое-что да понимаю в этой теме, и не я виновата в развале моей семьи. Это все просто само… так сложилось. А я… Я нормальная. Ведь с другими мои советы работают.
Нервно кручу в руках стаканчик с кофейным десертом, и, едва дверь приоткрывается, встаю из-за стола, чтобы встретить Эда и Дану.
Они уже входят — абсолютно истаграмная пара, такие обычно ведут общие аккаунты, в которых рассказывают только о бизнес-проектах, путешествиях и жизни в роскошных отелях. Ещё они любят стримить из бассейнов закрытых спа-зон с коктейлями, вырезанными из какого-то экзотического фрукта. И то, что у них проблемы, знаю только я. Остальные об этом не должны даже догадываться. Потому что у них — больше, чем семья. Это бизнес-проект, на поддержание репутации которого они тратят большие деньги, о чем всегда мне напоминают.
Эд — бизнес-коуч и тренер по успеху. Это именно он выстроил такую модель семейной жизни, которую можно было бы монетизировать. А Дана — просто красивая. И она потрясающе смотрится в бикини в бассейне на фоне небоскрёбов Дубая.
— О, что это? Углеводная бомба! — Эд с иронией смотрит на стакан в моей левой руке, пока я протягиваю ему правую для приветствия. Так вот от кого я подцепила это словечко. Надо запомнить и не употреблять больше. Попадать по влияние Эда мне хотелось бы меньше всего.
— Не боитесь поправиться, Евгения Васильевна? — блеснув улыбкой, сплошь состоящей из безупречных виниров, он садится на диванчик для клиентов, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы искренне улыбнуться в ответ. — Здесь же древняя норма калорий! Смело вы с ними расправились!
— Своим страхам надо уметь смотреть в глаза, Эд. Вот я этим и занималась, пока ждала вас, — пытаюсь сменить тему в надежде, что он не присядет сейчас на своего любимого конька — здоровый и эффективный образ жизни. Эд — не милый орторексик Паша, который молча изучает состав каждой этикетки. Он прочтёт мне целую лекцию об ответственном потреблении, обязательно подчеркнув: «Вы — то, что вы едите!» и не успокоится, пока не исчерпает весь свой запас мотивационных аргументов.
— Дана, — киваю я его супруге, которая чаще всего молчит, сложив губы так, как будто во рту у неё нерассасываемый леденец. — Прекрасно выглядите. Отпуск…
— Отпуск пошёл Даночке на пользу, — неожиданно едко перебивает меня Эд. — Раздобрела наша Дана. Плюс три пятьсот на весах, Евгения Васильевна! Вот вам и результат отсутствия самодисциплины. Вот что значит распущенность!
Лицо Даны становится испуганным, от чего она ещё сильнее втягивает щеки и впечатление, что во рту у неё посторонний предмет, только усиливается. Эд абьюзит Дану в отношениях, абсолютно не скрытая этого — он постоянно пытается улучшить жену, отвешивая ей весьма сомнительные комплименты и бесконечно мотивируя «стать лучшей версией себя», от чего у меня выработалась форменная аллергия на эту фразу. Но я не могу показывать своего истинного отношения к его методам — в рамках парной терапии нужно быть одинаково внимательной к обоим. Даром, что на большинстве сеансов Эд просто измывается над Даной, а она только сидит и нервно тянет носочек, чтобы ноги казались длиннее.
