– Избиение граждан на улицах теперь считается несчастным случаем? – кулаки Эдуарда сжались.
– Я бы рассматривал это как несчастный случай. Как наезд автомобиля, а лучше – поезда, – парировал Илья. – Тем более что данные действия совершил не я, а совсем другой человек. Со своей же стороны я постарался сделать все, чтобы вытащить вас из-под этого поезда.
– А знаете ли вы, – спросил Эдуард, – каковы были мои шансы умереть без медицинской помощи? При каком-нибудь внутреннем кровотечении?
– Я думаю, – ответил Илья, – что ваши шансы умереть были несравнимо ниже наших шансов провести ночь в обезьяннике, а потом, скорее всего, тратить недели и месяцы в судебных разбирательствах под угрозой наказания за причинение телесных повреждений. Плюс, насколько я могу судить, это была всего лишь пара ушибов.
Эдуард зло взглянул на Илью. Тот достойно выдержал взгляд.
Так продолжалось около минуты. Два человека стояли посреди шумящего и волнующегося офиса и просто смотрели друг на друга. Никто не произнес ни слова.
– Это нездоровая ситуация, – шепотом сказал Илья. – Скоро на нас начнут обращать внимание. Мы тут как два тополя на Плющихе.
– Хорошо, – Эдуард вдруг протянул Илье руку, – просто будем считать, что мы уже знакомы. Вы согласны?
– Да, – недоверчиво пожимая протянутую руку, ответил Илья.
Он много раз видел, как в бесчестной уличной драке после такого жеста следовал удар в лицо, как рассекалась кожа у надбровных дуг, ломался нос или выбивались зубы.
– Вот и славно, – Эдуард убрал руку, и Илья с облегчением понял, что удара не последует. – Если вкратце, то дело обстоит так…
За этими словами последовал недлинный рассказ о Диме, о его болезни, о его странном способе свести счеты с жизнью, о синтетических наркотиках, о его записке и многом другом. Впрочем, о сообщениях в WhatsApp и общении с господином Гевиссеном Эдуард умолчал.
– Значит, вы думаете, что это все же убийство? – спросил Илья.
– Предполагаю, – ответил Эдуард.
– Боюсь вас расстроить, – Илья поправил лежащую на столе пачку белых листов А4, – с моей точки зрения, если рассматривать это дело действительно как убийство, то отсутствует самое главное.
– И что же? – не совладав с собой, громко выкрикнул Эдуард.
Люди стали оборачиваться в их сторону.
– И что же это? – повторил Эдуард намного тише.
– Мотивы, – коротко отчеканил Илья. – Нет абсолютно никаких более или менее адекватных мотивов. Кому нужно убивать такого человека, как ваш брат? А тем более для чего? И уж совсем не укладывается в голове способ. Поверьте мне как человеку, по работе сталкивавшемуся с… м-м-м… достаточным количеством физического насилия и криминальных происшествий. Я скажу вам, что гораздо проще, безопаснее и надежнее ткнуть в несколько определенных мест ножом или заехать по голове дубиной. Можно выстрелить из охотничьего ружья, например. А вот выискивать редкий и дорогостоящий наркотик, чтобы отравить им человека, – вообще не имеет никакого смысла.
– В том-то все и дело, – Эдуард подвинулся на стуле ближе к Илье. – Все должно было выглядеть как самоубийство. Чтобы все поверили, что это самоубийство.
– Допустим, – Илья снова поправил пачку бумаги, – но зачем вообще убивать вашего брата? У вас есть предположения?
– Никаких, – сознался Эдуард. – Единственная зацепка – это ваша «Sugar Night».
– Она не моя, – повертев головой по сторонам, сказал Илья. – И не нужно так громко…
– Если вы говорите, – продолжал Эдуард, поправляя узел коричневого галстука, – что это редкий… препарат, то, наверно, выяснив, где его продают, можно узнать и покупателя. А если узнать покупателя…
– Вы издеваетесь? – Илья оценивающе посмотрел на Эдуарда. – Я понимаю, что вы далеки от мира криминала, но вы смотрели хотя бы один криминальный фильм или читали хотя бы один детективный роман? Не хотелось бы мне вас обидеть, но вы рассуждаете так, словно живете не в нашем мире.
Эдуард часто заморгал. Да, конечно, некоторые люди говорили ему, что у него немного странные привычки, и он, может быть, подозревал в себе некоторую отстраненность от «нормального» общества. Но, как говорил Антон Николаевич, который так же какое-то время наблюдал Эдуарда: «Что такое норма в поведении… Это всего лишь мнение большинства. Если в обществе принято есть сердце врага, то отказавшийся делать это будет асоциален».
– Во-первых, – продолжал Илья, – сейчас большая часть продаж наркотиков происходит с помощью закладок. Вы не сможете встретиться с продавцом напрямую. Во-вторых, даже встретившись, он вам ни за что не сдаст своих клиентов. Как вы себе представляете дилера-стукача? Кто же у него покупать будет после такого?
– Так как же быть? – Эдуард чувствовал, что совершенно потерял контроль над ситуацией.
– Искать мотив, – ответил Илья. – Искать причину.
– Ясно, – расстроенно произнес Эдуард, поправляя коричневый галстук. – Только где же искать эту причину?
– Вот этого я не могу знать, – ответил Илья. – Среди друзей, среди знакомых, среди подруг, одноклассников, коллег… Среди его увлечений, занятий.
