Я молчал. Я пытался уяснить, как этот щуплый человек в серой робе, сидящий рядом на корточках, мог сколотить состояние, которое Сэму Нортону, при всех его махинациях, даже и не снилось.
– Ты как-то собирался нанять адвоката, – вспомнил я. – Ты, я вижу, не шутил. С такими бабками ты мог бы нанять самого Кларенса Дарроу или кто там у них сейчас из китов. Почему ты этого не сделал, Энди? Черт возьми! Да ты бы отсюда пулей вылетел!
Он улыбнулся. Точно так же, как в тот день, когда сказал, что у них с женой впереди была вся жизнь.
– Нет.
– Но послушай, хороший адвокат выковырял бы из Кэшмена Уильямса и спрашивать бы его не стал. – Я чувствовал, как начинаю заводиться. – Ты мог бы нанять частных детективов, которые разыщут этого Блэтча. Мог бы добиться нового суда. И Нортону заодно хвост прищемить. Разве я не прав?
– Нет. Я сам себя перехитрил. Если я протяну отсюда руку, чтобы взять что-то со счетов Питера Стивенса, я потеряю все до последнего цента. Джим, тот мог бы это устроить, но Джима давно нет в живых. Ясно?
Яснее не бывает. Деньги как бы принадлежали ему и одновременно не принадлежали. Собственно, так оно и было. Если бы дело, в которое их вложили, лопнуло, Энди оставалось бы только наблюдать издалека, как денежки его тают, о чем день за днем его бы извещали колонки цифр в «Пресс-геральд». Тут нужны крепкие нервы, ничего не скажешь.
– Теперь, Ред, идем дальше. К городку Бакстон примыкает большой луг под покос. Где находится Бакстон, знаешь?
– Знаю, – сказал я. – Рядом со Скарборо.
– Верно. Так вот, на севере этот луг упирается в каменную стену, словно воссозданную из стихотворения Роберта Фроста. У основания стены лежит камень, не имеющий никакого отношения к лугу в штате Мэн. Это кусок вулканического стекла, которым до сорок седьмого года я придавливал бумаги на своем рабочем столе. У стены он появился благодаря стараниям Джима. Под камнем лежит ключ. Этим ключом можно открыть депозитную ячейку в портлендском отделении банка «Каско».
– Боюсь, тебе не повезло, – сказал я. – После смерти Джима налоговое управление, вероятно, открыло все его депозитные ячейки. Как это положено, в присутствии душеприказчика.
Энди с улыбкой постучал пальцем по моей голове.
– А ты молодец. Котелок варит. Но мы предусмотрели вариант, что Джим может умереть раньше, чем я выйду из этого заведения. Депозитная ячейка оформлена на имя Питера Стивенса, и раз в год адвокатская фирма, взявшая на себя роль душеприказчика Джима, посылает в банк «Каско» чек за пользование ячейкой. – Он помолчал. – Питер Стивенс только и ждет, когда его выпустят из этой ячейки – со свидетельством о рождении, с карточкой социального страхования, с водительскими правами. Водительские права, кстати, шесть лет как просрочены, именно столько лет прошло со дня смерти Джима, но их легко восстановить, пять долларов все удовольствие. Еще там лежат квитанции об оплате коммунальных услуг. А еще – восемнадцать контрольных акций, каждая на сумму десять тысяч долларов.
Я присвистнул.
– Питер Стивенс заперт в депозитной ячейке банка «Каско», а Энди Дюфрен заперт в депозитной ячейке тюрьмы Шоушенк, – продолжал он. – Баш на баш. А ключ к ячейке с деньгами и новой жизнью спрятан под камнем из вулканического стекла на бакстонском лугу. К тому, что я тебе рассказал, Ред, могу добавить: последние лет двадцать я с особым интересом просматриваю колонку новостей – не затевается ли в Бакстоне какое-нибудь строительство? Боюсь, что в один прекрасный день я открою газету и прочитаю, что там решили проложить железнодорожную ветку, или построить муниципальную больницу, или отгрохать современный торговый центр. И моя новая жизнь окажется похороненной под толщей бетона или сваленной вместе с кучей мусора в болото.
– Как это ты еще не сбрендил? – вырвалось у меня.
Он улыбнулся.
– Пока на западном фронте без перемен.
– Но ведь могут пройти годы…
– Да. Хотя, надеюсь, меньше, чем думают местные власти и Сэм Нортон. У меня просто не хватит терпения ждать так долго. Сиуатанехо и этот маленький отель не идут у меня из головы. Больше мне от жизни ничего не надо, Ред, и разве я этого не заслужил? Я не убивал Гленна Квентина, я не убивал свою жену, а отель… я не хочу чего-то особенного. Поплавать в океане, позагорать, пожить в просторной комнате с открытыми окнами. Простые человеческие желания. – Он выбросил камешки. – Знаешь, Ред, – обронил он как бы между прочим, – если удастся осуществить задуманное… мне понадобится человек, который может все достать.
Я надолго задумался. Меня смутило не только то, что мы строим воздушные замки, сидя в вонючем тюремном дворе под перекрестными взглядами вооруженных охранников на вышках.
