Тропа к Храму Тысячи огней достаточно круто поднималась в гору, и на первых порах юноше было трудно держаться вровень с бабушкой. Запыхавшись, он часто останавливался и переводил дух, и Аяко была вынуждена существенно замедлять шаг, чтобы Кё от нее не отстал. Когда они проходили всего лишь половину пути, юноша уже обливался потом, а потому Аяко вскоре решила немного скорректировать маршрут, учитывая его физическую подготовку. Теперь она избегала крутого пути к дому, которым ходила всегда (хоть он и был куда короче), предпочтя ему более пологий, потихоньку вьющийся по склону вокруг горы старинными узкими улочками между ветхими деревянными домишками. Многие из них были уже пустыми и обвалившимися. Для Аяко этот маршрут оказался несколько сентиментальным, ибо напоминал ей о давно прошедших днях и тех людях, что жили в этих домах, – многие из них уже покинули этот мир. Однако для юноши это были всего лишь груды полугнилой древесины. Да, этот маршрут отнимал гораздо больше времени, но постепенно сделал Кё крепче и выносливее. И спустя неделю-другую Аяко была уверена, что теперь ее внук без особого труда одолеет и крутой подъем.
Это была, конечно, не самая высокая гора – Аяко даже склонялась считать ее холмом, а не горой! – однако отдельные ее участки были довольно обрывистыми – этого Аяко не могла не признать. Когда они в первый раз стали восходить к вершине, парень согнулся – у него сбилось дыхание – и в промежутках между резкими вздохами взмолился:
– Бабушка… а может… лучше подняться… канатной дорогой?.. На сётэнгаи… я видел… указатель…
Но Аяко мотнула головой и погрозила ему пальцем:
– Вот в чем беда ваша – нынешней молодежи!
Юноша тяжело дышал, под мышками темнели большие пятна пота.
– Вы хотите любоваться прекрасным видом, – продолжала между тем Аяко, – но не желаете заставить ноги поработать.
– Но… все же… – Кё поднял на нее глаза и вытер со лба пот. – Из того, что я видел… канаткой пользуются… в основном пожилые… Не так ли, бабушка?
– Пф-ф! Вот еще! – пренебрежительно махнула та рукой. – Или ты уже один из них?
Юноша не нашел, что ей ответить.
– И не умничай тут передо мной! – Развернувшись, Аяко быстрой походкой пошла дальше.
– Да, бабушка.
Она услышала, как парень старается следовать в шаге от нее.
– Ты и так ходишь по очень тонкому льду. – Аяко не смогла сдержать улыбки, однако скрыла ее от внука.
Когда они первый раз поднялись на вершину горы, вишня была еще в цвету, и Аяко не без удовольствия увидела на лице внука изумление. Они медленно двинулись по парку Сэнкодзи под пышными кронами сакур, и постепенно обычная приглушенная скука в глазах Кё стала сменяться восторгом. Юноша достал телефон, включил камеру и принялся с азартом делать снимки. Аяко не стала мешать ему фотографировать, однако не могла при этом не представлять своего сына – молодого мужчину, беззаботно и жизнерадостно запечатлевающего мир на свой зеркальный
Со временем Аяко стала замечать это сходство все чаще, особенно когда Кё рисовал. Он был настолько увлечен своим искусством, что не замечал, как бабушка за ним наблюдает. Она даже разглядела карикатурный набросок, где Сато-сан изображался совой, и это было так здорово подмечено и нарисовано, что Аяко едва не расхохоталась. И в то же время Кё был настолько похож на Кендзи, что это казалось просто сверхъестественным и даже немного жутким. Перед мысленным взором женщины всякий раз возникал ее сын, который в этой самой комнате, за этим самым столом упражнялся в каллиграфии. И теперь, когда Кё перед ней рисовал, у Аяко было ощущение, будто она наблюдает за призраком. Это нервировало и выбивало ее из колеи.
Как это случалось каждый год, жители городка поднимались в парк Сэнкодзи на горе, раскладывали под кронами голубые тарпаулиновые подстилки и располагались отмечать ханами. Многие нередко приходили сюда после работы, пока цвет с вишен не облетал, и приятно проводили время в обществе друзей. А по выходным здесь бывало еще более людно, поскольку народ прибывал целыми семьями и большими компаниями, чтобы провести в парке целый день: с угощениями, напитками и неспешными разговорами под ветками сакур. Перед субботой здесь буквально за одну ночь вырастали и разворачивались
– Бабушка? – внезапно подал голос Кё у нее за спиной.
– Что? – полуобернувшись, искоса глянула на него Аяко.
– Можно я куплю себе что-нибудь в ятаи?
