Вечерело. Солнце еще не начало заходить, и было достаточно светло, чтобы отчетливо все видеть, хотя небо уже подернулось пунцовым заревом и улицы городка опустели. С вершины горы все так же доносилась разноголосая веселая болтовня: посиделки в парке по случаю ханами были в самом разгаре. Внизу через узкий пролив, отделявший остров Мукайсима от Хонсю, медленно скользили суденышки. По другую сторону пролива высились в доках грузовые краны, к вечеру красиво подсвеченные голубыми, желтыми, зелеными и оранжевыми огнями.
Аяко все гладила кота, а Кё украдкой глядел на ее руки с недостающими пальцами. Интересно, наберется ли он когда-нибудь храбрости спросить бабушку, как она их лишилась? Он как-то раз спросил об этом мать, но та сделала вид, будто не слышала. Похоже, вся семейка любила хранить секреты!
– Кто же у нас тут такой хороший мальчик, а, Колтрейн? – ворковала меж тем Аяко. – Кто у нас такой красавчик?
Кё навострил уши:
– Вы зовете его Колтрейном?
– Именно, – не оборачиваясь, ласково ответила Аяко. – Потому что так его зовут.
– Кто же его так назвал?
– Я. А что такого?
– Ничего. Просто… Он что, назван в честь Джона Колтрейна?
– Возможно. И что?
– Разве у него было не два глаза?
– Два. И что с того?
– Ну… Мне неловко об этом говорить…
– Да что такое-то? – недовольно поглядела на него Аяко. – Выкладывай!
– Ну… Разве это не проявление расизма – назвать его Колтрейном… э-э… только потому, что он черный?
Аяко с мгновение ошарашенно глядела на него, сдвинув брови, а потом продолжила наглаживать кота.
– Что за глупый вопрос! Лучше б ты вообще ничего не спрашивал.
Кё промолчал, испытывая легкое ощущение победы от того, что своим вопросом попал в яблочко. И вместе с тем к нему уже подкрадывалось сожаление. Быть может, ему и впрямь не стоило этого говорить?
– Если тебе так нужно знать, то я назвала его Колтрейном не из-за окраса. И уж тем более это никак не связано с его одноглазостью. Причина в том, как он двигается. У него просто завораживающая грация! И если ты обратишь внимание на это, то поймешь сам.
– На то, как он двигается?
– Именно. – Аяко глубоко вдохнула и продолжила: – Когда я увидела этого котика в первый раз – то, как вальяжно бродит он по улицам, у меня в голове зазвучала музыка Джона Колтрейна. Вот прямо в тот же миг! – Она на пару секунд умолкла, после чего, покачав головой, снова заговорила с котом: – Кого это он назвал расистом? А? Ну что за голова садовая!
Последовало неловкое молчание. Колтрейн меж тем прикончил тунца и принялся за крабовые палочки.
– Извините, бабушка… – Кё стал нервно покусывать ногти. – Я, если честно, никогда не слушал его музыку.
Аяко вместо ответа фыркнула. Эта музыка регулярно играла у нее в кафе и дома по вечерам. Очевидно, парень совсем не обращал на нее внимания.
Вернувшись домой и поужинав, каждый из них занялся своими обычными ежевечерними делами.
Кё сел за низкий стол у себя в комнате, включив музыку на
Аяко устроилась в гостиной с романом. Она читала «Каппу» Акутагавы Рюноскэ[55]. Эту повесть Аяко перечитывала уже много раз, и обыкновенно с легкостью и погружалась в повествование, и отвлекалась от него. Но сегодня женщине никак не удавалось сконцентрироваться на тексте. Ее глаза скользили по строкам, однако мозг отказывался внимать их содержанию. Аяко посмотрела на часы. «Может, если пораньше искупаться, – подумала она, – это как-то прояснит мозги?»
Дом у нее был уже старый, а потому в нем отсутствовала нормальная ванная комната с уборной. Имелась раковина на кухне, где можно было умыть лицо и руки или почистить зубы, был и уличный туалет, но именно ванны не было. А потому Аяко с Кё каждый вечер, прежде чем укладываться спать, отправлялись в ближайшее
Сегодня в голове у нее клубились мрачные мысли, не давая ни на чем сосредоточиться, и Аяко решила, что чем скорее она примет ванну, тем будет лучше. Она поднялась и подошла к комнате внука, остановившись в проеме. Несколько секунд постояла, вытянув шею и пытаясь разглядеть, что же там рисует Кё. У него был включен телефон, и по недавно сделанной фотографии, где она, Аяко, кормила Колтрейна, Кё делал набросок карандашом. Женщину поразило то, как замечательно у него это выходит: ей мгновенно захотелось получить рисунок с ней самой и ее любимым котом. Но она не желала в открытую это признать.
– Пошли, – буркнула она, с удовольствием увидев, как Кё от неожиданности подскочил. – Пойдем-ка уже в сэнто!
Быстро захлопнув альбом, юноша посмотрел время на смартфоне.
– Ого, но еще раньше, чем обычно!
– Все иногда меняется, – резко сказала она и поглядела на скетчбук. – Что ты там такое чиркаешь?
– Ничего.
– Не ври мне, – прищурилась она. – Что-то же ты делаешь?
