– Ох, Такеси… Это, конечно, чудесное предложение, но я не думаю, что…
– Просто замечательное приглашение! – вмешалась Аяко, не дав Кё закончить. – Кё, не будь таким невежливым, прими предложение.
– Но бабушка, – даже опешил Кё, – мы же предполагали вместе поехать обратно на поезде!
– Я вполне способна сесть на поезд сама, Кё, – возразила Аяко. Она встретилась взглядом с Такеси и, указав глазами на Кё, добавила: – Вы уверены, что хотите позвать
Такеси рассмеялся.
– Конечно! Давай, Кё, к нам. Не будь таким скучным домоседом! Можешь остаться на ночь у меня – найдем в общаге место. Или, если хочешь, посадим тебя на последний поезд до Ономити. Как уж тебе удобнее!
– Пообщайся с друзьями, Кё, – твердо сказала Аяко. – Я совершенно спокойно сяду на поезд и доберусь до дома одна. – И тихонько добавила ему на ухо: – Ты заслужил немного встряхнуться.
– Хорошо, – ответил Кё, оборачиваясь к приятелю. – А это правда ничего, что я пойду с тобой?
– Да! – хором ответили ему Аяко и Такеси.
Аяко проводила внука взглядом, пока тот с приятелем не исчез в толпе. Один раз, прежде чем скрыться из виду в массе людей, он остановился, обернулся к ней и помахал рукой. Она помахала в ответ, не зная, как расценивать то выражение, что в последний момент появилось на его лице. Какие чувства стояли за этим прощальным взглядом? Опущенные уголки рта. Глаза, блестящие в тусклом вечернем свете. Печаль? Но с чего вдруг? Ей казалось, Кё будет только рад провести какое-то время со сверстниками – немного, так сказать, выпустить пар.
Она стояла посреди огромной толпы, будто оглушенная. Мальчишки рядом не стало – и она вновь оказалась наедине со своими мыслями.
Может, она всего лишь неосознанно проецировала на внука свою тоску? В последнее время в голове у нее все чаще прокручивались недавние слова Сато: что пребывание в Ономити дает, мол, парню возможность побольше узнать о своих предках. Аяко предполагала, что совместная поездка к Мемориалу мира послужит началом, первым шагом на этом пути, но тут – по счастливой случайности – подвернулся его школьный приятель. Наверняка Кё устал от постоянного общества престарелой дамы. Старуха и юноша – сколь бесконечно разными они были! И в то же время ни один не мог существовать без другого.
Аяко в последний раз взглянула на остов Гэнбаку, склонила голову, сложила в молитве ладони, после чего развернулась и сошла с моста, медленно пробираясь сквозь толпу.
Когда она ехала в трамвае в сторону Хиросимского вокзала, то размышляла обо всем, что произошло с тех пор, как Кё приехал к ней гостить. Она не могла не заметить, что в парне произошла перемена, – это было достаточно очевидно. Несколько воскресений назад Аяко завела новую традицию – водить внука к Эми и Дзюну, в их перестраиваемый под гостиницу таунхаус. Помимо той работы, что делал Кё для магазина Сато, Аяко решила привлечь его помогать молодой семейной паре, рассчитывая поглубже включить внука в жизнь городка.
По пути он пробовал даже возмущаться:
– Что?! Я что, должен работать на них за просто так?
Аяко вздохнула. Совершенно токийское мышление!
Здесь, в провинции, взаимные услуги крайне ценились, имея наиболее высокий обменный курс. Но тогда у нее не было времени объяснять это Кё.
– Для тебя это будет хорошая практика, – просто сказала она. – И для ума полезно!
Пару воскресений спустя Аяко пошла прогуляться по горе. Судя по всему, Кё к этому часу уже закончил ремонтные работы, поскольку она обнаружила его сидящим нога на ногу в тени деревьев на щербатом валуне. Взгляд юноши скользил по водной глади, на коленке балансировал неизменный альбом.
Замерев на месте, Аяко разглядывала Кё с расстояния. На нем в тот день были майка с шортами, и хорошо видно было, насколько преобразилось его тело за прошедшее время. Он выглядел куда более подтянутым и крепким, нежели в тот весенний день, когда только приехал в Ономити. От их ежедневных прогулок к вершине горы у него развились мышцы на ногах. Руки – благодаря помощи в ремонте Эми и Дзюну – тоже как будто стали мускулистее и сильнее.
Он превращался в крепкого, здорового молодого мужчину.
И в то же время, подумалось Аяко, на лице его по-прежнему отражались какие-то переживания. Какая-то непреходящая тоска, что он привез с собой из Токио.
Он стал настолько походить на своего отца! Вот уж с чем было не поспорить…
И именно это не давало Аяко покоя.
Трамвай, грохоча, катился по рельсам, и женщина легонько покачивалась туда-сюда в такт его движению. И все те же вопросы и сомнения неотступно крутились в ее мозгу.
Справится ли она на этот раз?
Не совершит ли промашку вновь?
Вскоре она села в поезд, следующий до родного городка, и попыталась выбросить эти мысли из головы.
Аяко устроилась у окна, одна в своем отсеке, достала из сумки книжку, попыталась читать. Но мозг постоянно переключался с текста на другие вопросы. Слова романа просто проплывали мимо сознания, никак не зацепляясь.
