Четыре сезона в Японии полностью

– О себе обязательно нужно заявлять в глобальной сети, если ты намерен стать иллюстратором или мангакой, – продолжал он, на сей раз обращаясь уже только к девушке, как будто Кё рядом не существовало. – Я вот тоже балуюсь немного…

Чувствуя себя словно на время покинувшим телесную оболочку, Кё отстраненно наблюдал, как парень вынул смартфон, загрузил аккаунт в соцсети с несколькими тысячами подписчиков. Рисунки у него были сильно стилизованными, перенасыщенными цветом.

Кё нервно сглотнул.

– Как круто! – воскликнула девица, мигом позабыв про Кё. – Погоди, а как ты там называешься? Я тоже хочу подписаться!

Парень написал на бумажке свой никнейм. Дальше Кё лишь отстраненно наблюдал, как девушка находит это имя в интернете и принимается листать изображения на телефоне, воркуя над каждым рисунком.

Кё глотнул пива. Оно было кислым и противно теплым.

У него появилось неодолимое желание уйти. Исчезнуть из этого места. Подальше от этой компании, для которой он был чужим. Он положил на стол несколько купюр, чтобы перекрыть стоимость его пива и закусок, поднялся, подхватил рюкзак и направился к выходу. Почти у самой двери его перехватил Такеси:

– Стой, чел! Ты куда?

Кё положил ладонь ему на плечо и постарался принять спокойный и непринужденный вид. На самом деле он был искренне признателен другу.

– Хочу все же успеть на последний поезд, – объяснил Кё. – А вообще спасибо!

– Ты уверен, что успеешь? – Торопливо достав телефон, Такеси стал искать расписание. – Как-то поздно уже, чел… Оставайся-ка лучше у меня! Мы еще немножко тут побудем и пойдем. Но давай все же гляну расписание… Хи-ро-си-ма… – проговаривая вслух, напечатал он в поисковике. – О-но-ми-ти…

– Да ладно, дружище! – Кё решил воспользоваться возможностью сбежать, пока Такеси отвлекся на мобильник. – Спасибо, что пригласил! Я офигенно оторвался. – Из шкафчика у самого входа Кё вытащил свои кроссовки и как можно быстрее надел их. – До связи, ладно? Я лучше помчусь, пока не опоздал на поезд.

На этом Кё развернулся и выскочил за дверь.

Он успел услышать, как Такеси кричит ему вслед:

– Кё! Погоди! Ты уже на него не успел!

Оказавшись на улице, Кё зашагал побыстрее, стараясь как можно дальше уйти от этого идзакая. И город с готовностью поглотил его.

Аяко сняла трубку на четвертом гудке.

Наутро после поминальной церемонии она безмятежно завтракала, как вдруг затрезвонил телефон. Сперва Аяко даже замерла от удивления. Потом отложила палочки, дожевала кусочек рыбы, проглотила и лишь тогда приблизилась к нарушителю покоя, освобождая его от расшитой тканевой салфетки.

Кто бы мог звонить ей спозаранку?

– Моси-моси? – с некоторой нерешительностью сказала она в трубку.

– Здравствуйте! Я разговариваю с Табата Аяко-сан? – раздался на другом конце линии хрипловатый голос мужчины средних лет.

– Да, это я, – ответила Аяко. – А кто это?

– С вами говорит офицер Идэ. – Он чуть помолчал, видимо, для пущего эффекта. – Отделение полиции Хиросимы.

Невольно ахнув, Аяко вскинула ладонь ко рту. Она застыла, не в силах что-либо сказать.

– Вы бабушка Табато Кё-кун?

– С ним все хорошо? – сквозь пальцы спросила она.

– Да-да, в порядке. – Голос полицейского зазвучал уже не так напряженно. – Пожалуйста, не волнуйтесь. Он, похоже, немного заблудился нынче утром, так что мы подобрали его и привезли в кобан[76]. Не могли бы вы сегодня за ним приехать?

– Безусловно, офицер. Я приеду как можно скорее. Не подскажете мне адрес?

– Разумеется. Есть у вас ручка под рукой?

Офицер Идэ продиктовал ей адрес полицейского участка, и Аяко тщательно все записала в блокнотике, всегда лежавшем возле аппарата. Когда они уже готовы были попрощаться, Аяко все же не удержалась от мучившего вопроса:

– Офицер Идэ?

– Да?

– А что, у него, у моего внука, какие-то неприятности? Он что-то натворил? – волнуясь спросила она и, помолчав, добавила: – Ему ничего не угрожает?

– Всё хорошо, – дружелюбно заверил ее полицейский. – Прошу вас, не беспокойтесь, Табата-сан. Просто утром, когда мы его нашли, он был немножко… э-э… ну, скажем, не в себе. Он был в Парке мира, у моста. Двое патрульных подошли к нему, поговорили – и он держался очень вежливо и подобающе. Но все же нас слегка обеспокоило, что ему, с его же слов, еще девятнадцать лет, и нам показалось, что в пять утра все же не следует быть настолько… дезориентированным. В общем, нам просто хотелось убедиться, что юноша благополучно доберется до дома. Хотя…

В эфире повисла недолгая пауза.

– Что? – не выдержала Аяко.

– Хм… Возможно, я подробнее скажу вам при встрече… Но он, похоже… скажем… не хотел, чтобы мы вам звонили.

– В самом деле?

– Да, – коротко хохотнул Идэ. – Не говорите ему, что я вам это сказал, но мне показалось, он боится вас куда сильнее, чем нас, полицейских.

У Аяко кровь ударила в лицо – отчасти от гнева, отчасти от смущения.

– Благодарю вас, – холодно ответила она. – Скоро увидимся, офицер Идэ. И когда я приеду, у меня найдется несколько добрых слов для этого юноши. Он еще пожалеет, что вы не заперли его в камере и не выбросили ключ.