На берегах Днепра, на краю крещеного мира, в роскошных по растительности пустынях и появились новые брод-ники, получившие имя казаков. Земледелец, рыболов, зверолов или пчеловод соединялись здесь воедино с неустрашимым воином. Уйдя от притеснителя пана-землевладельца или войта, мещанин или крестьянин дорого платил за свою свободу и пользование роскошными природными богатствами — не одна пядь земли была, может быть, полита кровью землепашца. Весной и летом, когда татары рыскали по степи, земледельцы, рыболовы и звероловы выходили вооруженные на промысел или на пашню. Всюду построены были маленькие острожки, куда укрывались они, в случае неожиданного появления татар в степи. Но никакая опасность не могла задержать постоянный прилив колонизаторов благословенной «Украины, текущей млеком и медом». Слишком привольна была жизнь на необозримых степях, залитых ярким солнцем, на земле, дающей урожай несколько лет после одного засева, по рассказам современников, несколько, может быть, и преувеличенным. Множество всякой дичи, рассказывают те же современники, водилось в обильной растительности края. Зубров, диких коней, оленей и коз били и ловили без счета. По берегам светлых, спокойных рек селились во множестве бобры, в прибрежных кустах без числа вили гнезда дикие утки, гуси, журавли и лебеди, а разнообразная рыба скоплялась иногда в реках в таком изобилии, что копье, брошенное в воду, задерживалось и торчало, как воткнутое в землю.
Если прибавить ко всему этому еще отсутствие панов и податей, то не понятно ли будет, что уходившие сюда забывали думать о сабле или неволе татарской? Уцелевшие закалялись в постоянных столкновениях с опасностями и из поколения в поколение создавали тот тип неустрашимого казака, который сделался впоследствии грозой татар, турок и панов.
Старосты укрепленных городов, или замков, как тогда называли пограничные со степью города, Хмельницкого, Брацлавского, Винницкого и особенно Каневского и Черкасского — пользовались людьми, всегда готовыми к обороне жизни и имущества, и организовывали из них постоянные военные отряды. В последнем десятилетии пятнадцатого века появляются уже определенные указания на казаков то в жалобах крымских татар литовскому князю, то в разных уставных грамотах. Так, в 1492 году крымский хан жалуется, что киевляне и черкасцы разгромили татарский корабль на Черном море, и князь Александр обещает найти виновных среди украинских казаков. В уставной грамоте, выданной Киеву в 1499 году, упоминаются казаки, привозящие через Черкассы и Киев в верхние города запасы свежей, вяленой и соленой рыбы. Казаки появляются в качестве степных промышленников, самовольных добычников и в качестве дружины пограничного старосты. В казачество идут мещане, крестьяне, старостинские слуги, даже бояре и шляхтичи, ищущие военных приключений и славы. Многие из замковых старост прославились в мелких казацких войнах с татарами и походами на черноморские города, принадлежавшие в то время туркам, но истинное казачество, конечно, не состояло из людей обеспеченных и гоняющихся за славой. В степь, на промыслы мирного и боевого характера шли украинские бедняки, жители пограничных селений, скрывающиеся от притеснений старосты или мстящие татарам и туркам за разорение родного гнезда, за смерть и неволю близких. В половине XVI столетия пограничные старосты начинают жаловаться на уменьшение доходов от промыслов, вследствие массового ухода жителей в глубь степей. Там поселялись казаки на жительство и жили «на мясе, на рыбе, на меду из пасек, и сытят себе мед как дома», т. е. не платя податей старостам. Не легка, конечно, была эта жизнь, приходилось терпеть порой и голод, и холод или приходить в замок с повинной к старосте.
С течением времени в староствах Каневском и Черкасском образовались свободные воинские «околицы», доставлявшие вооруженные роты для походов на татар. Новые пришельцы не довольствовались уже этими староствами, а занимали новые места по Днепру, как часть бывшего Переяславского княжества и опустевший в XV веке повет Звенигородский. Соединяясь для безопасности в большие отряды, казаки устраивали «городки» и засеки, или «сичи». Центром составившегося таким образом союза сделалось со временем Запорожье, часть берега Днепра ниже порогов. Здесь, в бесконечных зарослях камыша, на мелких островах среди пенящегося и кипящего Днепра, где когда-то подкарауливали печенеги дружину Святослава, нашли себе приют выгнанные из родных гнезд люди. Здесь, вне досягаемости польских и литовских властей, росло и крепло знаменитое запорожское братство, на условиях полного равноправия древнего вечевого управления.
