Между тем в Новгороде все увеличивались беспорядки. Сначала стали готовиться к обороне, выстроили деревянную стену, но потом снова начались споры на вечах — одни хотели покориться князю, другие — сопротивляться. В то время как в московском войске было полное довольство, переполненный народом Новгород начал голодать. От тесноты и голода появились повальные заразительные болезни. Вече посылало к князю послов за послами. Десять раз приходил владыка Феофил в княжеский стан с посольством и все не был принимаем князем. Наконец, Иван Васильевич сказал новгородцам через своих бояр следующее: «Вы мне бьете челом, чтобы я вам явил, как нашему государству быть в нашей отчине; так знайте, что наше государство таково: вечу и колоколу в Новгороде не быть, как в нашей отчине того нет; посаднику не быть; государство нам свое держать, как следует великим князьям, как держим мы свое государство в нашей низовской земле; и земли великих князей, что за вами, отдать нам, чтобы это наше было. А что вы бьете челом мне, великому князю, чтобы не было вывода из Новгородской земли, и чтобы мне не вступаться в боярские земли, так мы тем жалуем свою отчину; и суд будет по старине в Новгороде, как в земле суд стоит». Весь город встал на ноги, когда принесли ответ от великого князя. Шум, вопли, рыдания, яростные крики и ожесточенные драки не прекращались день и ночь. Богачи, успокоенные князем не вступаться в их имения, требовали мира с ним, а чернь, подбиваемая обещаниями литовской партии, требовала войны. Целую неделю шли междоусобия. Наконец Новгород согласился на условия князя, и владыка поехал сказать ему об этом. Новгород отказывался от веча, колокола и посадника, лишь бы князь не воспользовался безвыходным положением осажденного и вымирающего от голода и болезней народа, не завладел бы землями и не погнал бы людей из насиженных гнезд. Хлопотали об этом, конечно, те, кому было что сохранять, чернь ничего не теряла, потому что ей нечего было терять, и ничего не приобретала, кроме надежды на избавление от голода и мора. Но не сразу и после согласия новгородцев освободил князь город от губительной осады. Князь брал жителей измором, чтобы заставить их предложить себе часть богатых волостей монастырских и владычных. Новгород предлагал некоторые волости, но, в конце концов, должен был согласиться на требования князя и дал половину волостей от богатых монастырей. Выговорил также князь и ежегодный бор со всех областей, удалось только выпросить право самим собирать эту дань и отправлять князю. Княжеские писцы и данщики увеличили бы дань неправильными поборами в свою пользу, а также и расходами на их содержание.
15 января 1479 года въехал князь Иван Васильевич в Новгород, и в тот же день новгородцы были приведены к присяге на Софийском дворе. После принятия присяги москвичи отправились на Ярославов двор, сняли вечевой колокол и с торжеством повезли его в московский стан. Горько плакали новгородцы, провожая вестника потерянной свободы. По словам летописи, «привезен бысть колокол в Москву, и вознесли его на колокольницу на площади, с прочими колоколы звоните». А в народе сложилось такое предание о вечевом колоколе Господина Великого Новгорода. Везли тяжелый колокол на лошадях в Москву и уронили его, когда ехали через селение Валдай (нынешний уездный город Новгородской губ.). Колокол разбился на мелкие куски, которые были собраны валдайскими жителями. Из этих кусков валдайцы лили дорожные колокольчики, которые и до сих пор славятся мелодичностью своего звона. Один из летописцев, заканчивая повествование о падении вольности Господина Великого Новгорода, говорит: «Я б и еще что-нибудь иначе написал, да не могу от большой печали».
