- Новая дневальная. Мы с ней вместе пришли на пароход. У нее ноги не просто волосатые, а шерстяные,- в палец толщиной, почти как у меня. Мастер сразу ее себе застолбил. Накрыл поляну, влил в нее одну бутылку шампанского, а посередине второй она запросилась в туалет. Только присела поссать - тут боцман врубил насос... - он посмотрел на нас взглядом прорицателя.
- И что?
- Что? Весь гальюн у мастера в каюте - в говне пополам с морской водой!
- А телка? - спросил Макс.
- Ну и телка немного... Хотя она больше испугалась.
- Гальюн весь в говне, а телка немного? - Очкарик засомневался. - Она же первый удар на себя приняла! Как раз она и должна была быть вся в говне, а не гальюн... А мастер что?
- А что мастер? Мастер есть мастер! Проявил выдержку и самообладание в непростой ситуации! Деду приказал разобраться с говном! Хотя особо разбираться было не с чем, после того как я клинкет отдал. Волосатоножке поставил задачу быстро все помыть - благо, она была на месте. И все. Инцидент был исчерпан,- Марк посчитал, что рассказ окончен, открыл дверь, и вышел из машины. - Все, погуляли! Сейчас дождь пойдет,- добавил он, глядя в сторону Орлиной сопки.
- Блин! - Яцек подорвался за ним.
- Я не понял, а Марка из-за чего списали? Что мне бате сказать? - спросил я у Макса.
- Его списали за неблагонадежность, так и скажи! Пойдем, Марка догоним! - он открыл бардачок и достал черный складной зонтик. Кстати, "Три слона"! Автомат! Очкарик раз в полгода ходил в Японию, покупал себе аппаратуру, еду, пиво, виски, кока-колу и другие добряки. Я порой заказывал ему блок жевательной резинки, она там очень вкусная и хорошо пузырится - в отличие от "Турбо". Правда, дорогая, конечно, но в Японии все дорого.
Макс поставил на руль блокиратор, снял с панели антирадар и убрал его на пол между сиденьями. Выйдя из "крауна", он пискнул брелоком сигнализации, и мы быстро пошли вслед за Марком и Яцеком.
- Марк, я не понял, если тебя не спалили, то за что с парохода списали? - когда мы их догнали, я попытался прояснить этот вопрос до конца.
- Я же говорю: это был антисемитский заговор во главе с боцманом! Он предъявить мне ничего не смог, но по пароходу бегал и кричал, что это я совершил диверсию. И мастер с дедом тоже, скорее всего, антисемиты, если повелись на его рассказы! Я других причин не вижу!
Мы бодро шли за Владом, который стремился навстречу судьбе.
- Слушай, Марк, а что с телкой? - поинтересовался Максим.
- Ее тоже списали, как и меня!
- Ее за что?
- Наверное, она потеряла уважение команды,- Марк на этих словах почему-то широко развел руки. Что он хотел показать - насколько велика была эта потеря?
- Ее списали, потому что никто и никогда на этом пароходе не стал бы ее ебать! - подвел итог Очкарик.
- Ты так считаешь? - Марк недоверчиво посмотрел на Макса.
- Я не считаю, я знаю! Я в этом уверен на пятьсот процентов - да что там на пятьсот? На тысячу! Для чего бабы идут в моря? Чтобы найти себе мужа! В рейсе, когда по несколько месяцев без берега, проканает любая, даже если у нее очень волосатые ноги. Да что там ноги? Я думаю, пойдет с бородой и в бакенбардах! В море любая телка - красавица! Любая! Но здесь другой случай. Во-первых, рейсы короткие, максимум неделю! Во-вторых (и это самое главное!), никто не станет употреблять телку, которую с ног до головы облило говном! Тем более что она садилась на пароход дневальной у комсостава,- он закурил свой любимый "hi-lite", выпустил струю дыма в густую шевелюру Марка. При полном отсутствии ветра дым, казалось, запутался в черных жестких волосах.
Очкарик смотрел, как у Марка дымится голова, но тот стряхнул остатки дыма рукой.
- Максим, ты меня извини, но твои безапелляционные заявления меня порой убивают! - Марк решил нарваться? - Оля второй день живет у меня!
Он произнес последние слова с видом победителя. Стало понятно, что он ничего не боится: он на стороне правды.
- Кто такая Оля? - этот вопрос задал Влад, который был впереди на пару шагов, но нить не отпускал.
- Волосатоножка!
- Ты ебанулся? - это мы уже хором, втроем.
- Она хорошая! - Марк улыбался.
- А что говорит твоя мама? - спросил Яцек.
- Мама плачет! - вздохнул Марк. Он любил свою маму, и мама в нем души не чаяла.
В этот момент на нас напал колючий, мерзкий дождь - солнце закончилось, увы. Мы прибавили шаг, догоняя Влада, чтобы укрыться в кафе, и только Очкарик под "Тремя слонами" спокойно шел за нами вслед.
