- Игорешка, - теть Вера снова посмотрела на меня,- вы с Владькой разговор начинайте, когда папа поест. Тогда он нормально воспринимает. Но не затягивайте, а то лишнего хватит и тогда с ним уже серьезно не поговорить!
- Да знаю я, мамка! - Яцек нервничал: он явно опасался разговора с отцом. У него остался осадок от того, что отец его отправил с нами в бурсу, а не с Марком в театральный.
Теть Вера находилась на нашей стороне. Она, как и всякая мать, у которой был сын-красавец, видела его артистом, но, увы,- папа прокинул! Поэтому новость, что Владика берут на радио, она восприняла с энтузиазмом: диджеи - те еще артисты. И мою кандидатуру горячо поддержала: "Игореша, это же не Владькина работа - по рельсам бегать!"
Я согласен с ней на все сто: это - моя работа. Тем временем бегемот в ванной сначала затих, а потом чего-то запел,- наверное, вытираться начал. Мы тоже замолчали, как перед боем. Я посмотрел на Яцека - он в ответ криво улыбнулся.
- Если бы не выключали горячую воду, как бы мы узнали, что наступило лето? - дядь Тарас с довольным видом зашел на кухню. Он поздоровался со мной за руку, а Влада потрепал по голове.
- Мамуля, а что на ужин?
- Скобляночка из кукумарии и папоротник с говядинкой. Садись, папуль,- она смотрела на него своими большими карими глазами, полными любви.
Он отвечал ей тем же. Удивительно, как у них все это осталось после тридцати с лишним лет совместной жизни!
- Дары моря и дары тайги! - он вышел в коридор, зашуршал пакетом и вернулся с коробкой в руке. Открыв коробку, он достал из нее бутылку виски. - Клиентура сегодня уважила. Хлопчики, вы как со мной по стопке, а? "Блуе Лабел"! Сказали, что купили в аэропорту в Сеуле за сто пятьдесят долларов. Не брешут?
Я не знаю, кого он спросил, но я от этой цифры подскочил на месте:
- Сто пятьдесят долларов за бутылку с виски?
Я взял ее в руки, повертел, разглядывая этикетку. Никогда даже не думал, что буду держать в руках такую дорогую бутылку.
- Это же "Блю Лейбл"! - Влад со знанием дела выхватил у меня из рук бутылку и стал читать этикетку на обратной стороне. - Двадцать пять лет выдержки, че ты хочешь?
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я последний дурак. После этого отвинтил крышку и понюхал с видом знатока.
- Да я ниче не хочу,- я обратно забрал у него бутылку и тоже принюхался к содержимому. Запах был сладковатый, но не сивушный,- во всяком случае, не явный, как у водки или самогона. Но все равно пахло алкоголем - запах, который я ненавижу так же, как и запах сигарет.
- Ну, как со мной для аппетита? - снова предложил нам выпить Владика отец.
- Не, дядь Тарас, я же не пью, вы знаете. Да и если бы пил, то все равно не смог - надо секцию ехать оформлять. Влад пусть с Вами выпьет!
Я прекрасно знал, что Яцек тоже не любитель, но не отказал себе в удовольствии пришпилить друга.
- Как будто я пью! Чего ты исполняешь? - он посмотрел на меня, как будто я его подставил под раздачу.
- Да... Думал, вырастет сыночек, будем с ним по рюмочке за ужином... Куда там - все у нас не как у людей! - сокрушался конкретный Владькин папа.
- Ладно тебе, папуля! У людей вон и за ужином, и на завтрак. Уж лучше наши пусть совсем не пьют,- вступилась за нас теть Вера. Она уже поставила на стол свежие огурцы, морскую капусту и сало - обязательный десерт в доме Яцеков.
- А может, ты со мной буржуйской, мам? - дядь Тарас кивнул на виски.
- Нет, папуль, я свою рябиновую буду,- она достала из холодильника початую бутылку "Рябиновая на коньяке" и поставила на стол.
- Тогда я Марека позову. Не одному же мне пить! Я что, алкоголик? - он взял большой тяжелый нож с наборной ручкой (явно зоновского производства) и постучал тупой стороной лезвия по батарее условным стуком. Ответный стук прозвучал в ту же секунду. Мы с Владом переглянулись - присутствие Марка не входило в наши планы, но, по большому счету, это ничего не меняло.
Теть Вера достала еще одну тарелку, рюмку и приборы. Через минуту в дверь долбился Марк.
- А я сижу на горшке, читаю, думаю, чем бы заняться. Вдруг слышу - Тарас Григорьевич маякует, и я воспарял,- Марк делился с нами радостью.
Он был постоянным собутыльником Владькиного отца и, что самое удивительное, несмотря на разницу в комплекции, пил и ел с ним на равных. За это идейный хохол его и любил - единственного еврея на свете.
- Марк, откроешь нам страшную тайну? - спросил Влад.
- Открою,- Марк не мог ни в чем отказать хозяевам в благодарность за приглашение. - Даже и не страшную открою.
- Когда бы тебе папка по батарее ни постучал, если ты в этот момент находишься дома, то отвечаешь в ту же секунду. Ты что, батарею с собой всегда носишь?
Дядь Тарас уже налил до краев в хрустальные стограммовые рюмки - он из меньших пить не мог.
- Сейчас, Владислав, я выпью и отвечу,- Марк поднял рюмку, чокнулся с отцом Владика, который произнес тост:
- Ну, давай!
Они опрокинули рюмки, посмотрели друг на друга, одобрительно кивнули, подтверждая качество напитка, и стали закусывать бутербродами с бородинским хлебом и салом, которые дядь Тарас соорудил, пока Марк с нами здоровался.
