Чонгук за всю ночь так и не сомкнул глаз. Впервые он видел Чимина таким. Впервые он осознавал, что его друг не может всегда быть стойким. Он видел в нём сильного человека, которого даже пули не возьмут, а сейчас Чимин лежит под капельницей, с глубокой раной, несколькими шрамами на ней и со слезами, застывшими на ресницах. Он без сознания уже почти сутки, а Чонгук отказывался отходить от него, словно стоит только отвернуться, как его другу снова будет грозить опасность.
Чимин дышал глубоко и медленно, немного хмурясь от того, что сейчас творится у него в голове. И Чон мог только догадываться о том, что он видит. А видел он её. Видел, как она ему улыбалась искренне. И Пак улыбался ей в ответ, сгорая от своих же чувств. Он никогда такого ни с кем не ощущал. Чимин прижимал Юни к себе, зарываясь пальцами в волосы. Крепко закрывал глаза, впитывая её в себя полностью.
— Никогда не смогу кого-то любить, как тебя. Никогда не отпущу. Готов жизнь отдать за тебя, клянусь. Даже если ты захочешь уйти, отпущу. Потому что люблю. Буду оберегать тебя и на расстоянии, даже если ты не нуждаешься в этом. И если ты захочешь, чтобы я исчез, я сделаю это непременно. Потому что ты важнее для меня, чем я сам.
Но Юни не отвечала. Молча отстранялась от парня, ловко выскальзывая из его объятий. Прожигала его взглядом, смотря снизу вверх, а в глазах разочарование. Яркое солнце, что словно светило для них двоих, резко сменилось тёмными тучами. Холодный ветер сорвался, трепля рыжие волосы Чимина, а её словно не касался. Он поднял голову к небу, в котором начинают бить молнии, и нахмурил брови, медленно возвращая взгляд на девушку. Всё живое словно исчезло, погружаясь во мрак. Он тянулся к ней, но, кажется, что она так далеко, что её не коснуться. Дышать становилось трудно, будто кислород специально ускользал.
— Ты не спас меня! Я до сих пор в его власти! Ты виновен! Ненавижу!
Больно. От этого слишком больно и ранило не хуже острого лезвия. Чимин упал перед ней на колени, моля о прощении, а она лишь кричала истошно. Пак резко проваливается в тёмную бездонную пропасть, полностью теряя над собой контроль.
Пульс внезапно скакнул с метки 60 на 85, разнося по палате резкий писк аппарата, подключенного к сердцу. Чонгук машинально поднял взгляд на бегущую строчку, наблюдая, как она медленно возвращается в предыдущий ритм, затем переводя взгляд на Пака, лицо которого постепенно расслаблялось. Чон вздохнул, опуская голову и закрыв глаза. Чонгук прикрыл рукой глаза, сидел так несколько минут, понимая, что не отказался бы сейчас от стакана виски, а лучше бутылки. Он старался выстроить хоть какой-то план дальнейших действий, но не выходит ничего. Слишком сложно сейчас думать, почти невозможно. Он медленно открыл глаза, сразу же натыкаясь на красный цвет. Вся его футболка в крови Чимина, руки, которыми он зажимал рану по пути в больницу, кажется, никогда не отмыть. Он медленно сжимал и разжимал все ещё дрожащие пальцы, желая вылить на кого-то сейчас свои эмоции, но знает, что от этого станет легче лишь на время. Чон откинулся на спинку кресла, закрывая лицо руками и шумно выдыхая.
— Гук, — раздался тихий голос за спиной, выводя из раздумий, а на плечо легла тяжёлая рука. Он немного вздрогнул от неожиданности, сразу обернувшись на вошедшего. Юнги смотрел на него из-под отросшей челки обеспокоенным взглядом. — Тебе стоит отдохнуть. Тебе нужно поспать хотя бы несколько часов, я побуду с ним.
— Ты прав, — кивнул Чон, отворачиваясь обратно к другу и снова наблюдая за скачущей строчкой. Он поднялся на ноги и, бросив ещё один короткий взгляд на друга, вышел из палаты.
Спустя десять минут пульс снова немного скакнул вверх, а ресницы Чимина еле заметно подрагивали, сопровождаясь рваным вздохом и тихим мычанием. Юнги, стоящий на тот момент у окна, обернулся на парня, затем посмотрел на аппарат, который издавал противный звук. Чимин резко замер, Мин увидел, что полоска идёт прямой линией, знал, что это плохо, поэтому рванул к двери.
— Врача! Срочно! — вопил парень на весь коридор. Буквально через пол минуты прибежали медики, начиная работать и заводить сердце рыжеволосого дефибриллятором.
— Разряд! — приказывал один из врачей, пока другой ставил укол с адреналином. Юнги прижался к стене в углу и не отрываясь наблюдал за этой ужасающей картиной, которую он запомнит надолго. Он схватился руками за волосы, сам не верил в происходищее. — Ещё разряд! — мужчина обернулся на остолбенелого Мина с бледным лицом, — выйдите из палаты!
Юнги выбежал из помещения и, достав из кармана телефон, набрал номер дрожащими руками.
— Гук, срочно возвращайся. Кажется, дела плохи…
Минут пятнадцать люди в белых халатах пытались вытащить Чимина с того света, но всё безуспешно, парень не поддавался, словно не хотел возвращаться в этот мир. Это конец.
— Время смерти: пятнадцать часов двадцать три минуты, — врач посмотрел на часы и сделал пометку в журнале, лежащем на тумбочке.
***
