Винтовка благодарно щёлкнула, переведённая в боевую готовность. Алиса в ужасе прижала ладони ко рту, силясь не закричать.
Ряховский действовал мгновенно. Выскочив из укрытия, он нацелил пистолет на охранника и всадил ему две пули в голову. Брызнула кровь, от черепа откололись большие куски. В следующую секунду руку уже мёртвого охранника повело чуть в стороны, палец рефлекторно надавил на спуск. Короткая очередь ударила в землю у самого уха Ратцингера. Затем верзила завалился на левый бок и рухнул замертво рядом с немцем.
Алиса тут же подбежала к Ратцингеру и склонилась над ним. Штефана сотрясала крупная дрожь. Он только что едва не умер, смерть была в считанных миллиметрах от него. Не понимая, что сам делает, он прильнул к Алисе и крепко обнял её за плечи.
– Майн гот…
Рядом с ними сел Ряховский.
– Вы целы, Ратцингер?
– Вы меня едва не убили! – вскричал немец, одарив федерала испепеляющим взглядом.
– А мне кажется, жизнь спас, – возразил Ряховский.
– Если бы Альберт Рудольфович не выстрелил, то он бы вас точно убил, – вступилась за шефа Алиса, обрадовавшаяся, что тот принял подобное решение в самый подходящий момент.
– Ага, только меня чудом не задели пули!
– Но не задели же, Ратцингер, верно? – усмехнулся Ряховский, пытаясь приободрить напуганного немца. – История не терпит сослагательных наклонений, вам ли не знать? И вообще, что это был за разговор у вас такой интересный?
Ратцингер на секунду опешил, но потом довольно быстро нашёлся.
– Я забалтывал его, чтобы не оказаться убитым на месте! Когда он меня узнал, я понадеялся, что смогу внушить ему, будто меня послали к ним на объект в качестве специалиста по древностям… Что я с ними заодно, и он меня отпустит. Но как видите, не особо удалось.
– Ладно, – покачал головой Ряховский. – Допустим, я вам поверю…
В ответ Ратцингер пробурчал что-то неразборчивое. Федерал оглянулся вокруг. За забором послышались шаги нескольких пар ног и голоса, переговаривавшиеся на арабском.
– Стрельба привлекла внимание… – проговорила Алиса, пытаясь понять, откуда возникнет новая угроза.
– Скорее, вернёмся к храму, – махнул рукой назад Ряховский. – Надо предупредить остальных. Сеттиты уже здесь и выдают себя за сотрудников археологического фонда.
– И сами же откапывают храм, который может хранить указание на их же тайное логово?
– Не откапывают, а наоборот, – поправил Ряховский. – Заметают следы. Избавляются от тех, кто может разгласить правду.
Поднявшись на ноги, он жестом приказал обоим пошевеливаться. Алиса помогла Ратцингеру подняться, и беглецы быстрым шагом, пригнувшись, двинулись обратно, в храм ветра.
Алиса смерила шагавшего рядом Ратцингера оценивающим взглядом. Она удивилась, что ему удалось провести Ряховского, но только не её. Из слов начальника, правда, вовсе не следовало, что он полностью поверил словам немца.
Успевшая повидать на этой работе не меньше обманщиков, чем Ряховский, Алиса Маркова чётко поняла одно. Штефан Ратцингер только что им нагло соврал.
В трёхстах метрах от Алисы Марковой в подземном храме Шу царили могильный холод и абсолютная темнота. С замиранием сердца Маргарита Романова двигалась по широкой лестнице, вырубленной прямо в скале, и постоянно принюхивалась, силясь уловить слабейший запах ядовитого газа. Однако никакой вони она не ощущала. Обёрнутые клейкой лентой края больно врезались в щеки и лоб. Было непривычно смотреть на окружающий мир через стенку пластиковой бутылки, быстро запотевающую у горловины при каждом выдохе.
Впереди неё с пистолетом наизготовку шагал Александр Ковальский, подпирая оружие кулаком с зажатым в нём фонариком.
– Похоже, работает, – протянула Марго, аккуратно спускаясь по полустёртым от времени ступеням вслед за федералом.
– У сероводорода есть довольно коварное свойство, – заметил Ковальский. – При низких концентрациях обонятельные рецепторы привыкают к запаху тухлых яиц, и впоследствии ты его уже совсем не чувствуешь. Мы сможем убедиться, что противогазы действительно герметичны, только в том случае, если выберемся отсюда невредимыми.
На это Марго лишь возмущённо хмыкнула.
Спуск закончился, и, преодолев небольшую комнату, Ковальский и Марго вошли в огромный длинный зал. Лучи их фонарей прорезали тьму, пробуждая забытое всеми место ото сна. Никаких колонн впереди не было, лишь на голых стенах местами проступали древние уцелевшие барельефы. Пол был покрыт толстым слоем пыли, у самых стен в нём виднелись прорубленные отверстия. Марго не сомневалась, что именно через них в зал поступал сероводород.
Ковальский замер и поднял фонарь высоко над головой, чтобы осветить больше пространства. В дальнем конце зала из мрака проступили очертания огромной статуи мужчины, подпирающего руками потолок.
