– Ничего нового, верно? – он поднял глаза на помощника. – Никаких неожиданностей?
– Никак нет, Остап Борисович. Романов совершил самоубийство, о чём говорят следы на шее от удавки. Рыжова перед смертью пытали, а затем… – Георгий запнулся. – Срезали кожу, когда он был ещё живой. Этим объясняется грубость работы того, кто проводил операцию. Он больше стремился сохранить нетронутой его кожу, нежели мягкие ткани под ней.
– А тот машинист, которого Ковальский с Романовой видели на Савёловском вокзале?
– Множественные травмы, причинённые в результате сдавливания упавшим вагоном поезда. У него не было шансов выжить. Но даже если бы им и удалось его спасти, после того как действие веществ, которые в него закачали сектанты, прошло, бедолага умер бы от болевого шока.
– Вот ведь изверги… – не сдержался Афанасьев и продолжил: – На Нефёдова напали и вырезали ему сердце. Оно было нужно для некоего ритуала. И затем этот самый культист…
– Единственный из всех, кто умер своей смертью, – мрачно произнёс Георгий. – Иронично, правда?
– И даже как-то подозрительно. А главное, настолько удобно. Как раз тогда, когда он мог бы много важного выложить об их организации, сектант просто умирает от разрыва сердца. Точно никаких следов ядов?
– Токсикология ничего не обнаружила, – покачал головой помощник Афанасьева. – Я догадывался, что вас это не убедит, поэтому потребовал перепроверить результаты. Всё подтвердилось.
Афанасьев раздосадовано вздохнул.
– И поскольку мы ничего о нём не знаем, то он нам теперь бесполезен. А жаль.
Перелистнув страницу, следователь приступил к изучению результатов криминалистических экспертиз.
– Сколько же тут образцов, боже мой, – сказал он, пролистывая однотипные бланки. – Вчера пролилось очень много крови.
– Образцов было достаточно, чтобы связать многие фрагменты воедино. Например, в святилище на Ваганьковском кладбище действительно проводилось несколько ритуалов, похожих на тот, который сектанты устроили в своём убежище незадолго до того, как туда ворвались наши люди. Криминалистам удалось собрать дюжину различных образцов. Сопоставив их с базой данных пропавших без вести, эксперты смогли установить личности некоторых жертв.
– Есть что-то заслуживающее особого внимания?
– Пока нет. Среди жертв были как мужчины, так и женщины. Причём зачастую мужчины числились пропавшими гораздо дольше женщин. Думаю, логично предположить, что они добровольно вступили в Орден, ушли из мирской жизни и могли спустя несколько лет после своего официального исчезновения стать жертвами ритуала в том склепе.
Тело Афанасьева, несмотря на духоту в кабинете, пробила дрожь.
– Господи боже… Чем больше мы узнаём об этих «сеттитах», тем больше я понимаю, что исламские террористы по сравнению с ними – зайчики.
Снова вернувшись к веренице отчётов, Афанасьев окунулся в море повседневных для всякого расследования улик: отпечатки пальцев, образцы крови, волокна, волосы и прочее. От всего этого многообразия у него довольно скоро зарябило в глазах. Отстранившись, следователь уставился на папку, заинтригованный её содержимым, но несколько утомлённый обилием информации.
– Что-нибудь интересное по остальным экспертизам? – почти с мольбой спросил он у Георгия.
Тот склонился над столом начальника, присмотрелся к тексту последнего открытого Афанасьевым отчёта и уверенно, как истинный автор созданной папки, пролистал чуть ближе к концу. Найдя нужную страницу, Георгий пододвинул папку к начальнику.
– Не столько интересное, сколько странное. Вот, взгляните на это.
Нахмурив брови, Афанасьев взглянул на выбранный молодым человеком лист. На странице слева он прочёл заголовок: «Самоубийство Романова».
Не сказав ни слова, следователь одним взглядом дал понять помощнику, чтоб тот внёс немного ясности.
– Мы тщательно осмотрели квартиру Владимира Романова и изъятые оттуда улики ещё раз, как вы и приказали, – сказал Георгий. – В основном обнаружилось ровно то, что описал в своих отчётах Ряховский. Но на момент его побега ещё не все экспертизы были проведены.
Заинтригованный Афанасьев глядел на своего помощника, не моргая.
– Вы обнаружили в квартире следы Маргариты Романовой? Или Штефана Ратцингера?
– Кроме тех, что они оставили при визите вместе с Ряховским, нет. Но я вовсе не об этом.
Георгий постучал пальцем по листу с отчётом.
– На ножке стула, на котором стоял Владимир Романов перед тем, как повеситься, нашли эпителиальные клетки. Специалисты из нашей криминалистической лаборатории выделили из них ДНК. В базе данных такой ДНК-профиль отсутствует, так что мы не смогли установить личность этого человека. Ясно лишь одно: образец принадлежит мужчине и
Афанасьев почувствовал, что его бросило в холодный пот.
– В квартире был ещё кто-то.
Георгий кивнул.
