– Корбо, а в сеть ты её в каком виде посадишь? – лукаво спросил чернокожий верзила.
– Одетую Нихель! Если ты это имеешь в виду, – хмыкнул капитан. – Иначе, боюсь, вы все попрыгаете в море и будет плавать вокруг сеньоры похлеще акул, – уже беззлобно ответил пират, и моряки, соглашаясь с вожаком, вновь дружно заржали.
– Если так пойдёт дальше, капитан, то вскоре нам нечего будет пить, – неодобрительно проворчал первый помощник.
– А кто предложил оставить женщин на корабле, а, Ланс? – спросил капитан, и команда подобно невинному отроку перед алтарём скромно потупилась. – Ну, вот и терпите теперь, – ехидно добавил Корбо.
Двое матросов тут же занялись выполнением указаний и взялись черпать забортную воду, наполняя ванну. Они же отнесли в каюту капитана несколько вёдер с пресной водой, а кок даже выделил два ведра горячей. Жюлиан, понимая, что из-за неполного выполнения пожеланий графини ему придётся на себе испытывать град оскорблений от вспыльчивой испанки, не мешкая, передал пленнице слова капитана о возможности купания в море.
– Хам! – услышав угрозу, только и смогла ответить Долорес, но тут же самоуверенно пригрозила: – Я ещё поговорю с ним, когда мы останемся наедине!
Женщин отвели в соседнюю каюту. Правда, графиня морскую ванну принимать отказалась, и служанки мыли госпожу, поливая из ковша прямо на досках настила, а вода утекала через специальные отверстия за борт.
Пока Долорес мылась, Эстель имела возможность оглядеться. Девушка согласилась с графиней: обстановка в каюте пирата была поистине аристократической. Полюбовавшись резной мебелью, сеньорита подошла к одному из шкафов и, увидев изысканную посуду, презрительно хмыкнула, догадавшись, что это трофей. Затем сеньорита занялась изучением содержимого второго шкафа. Тусклое толстое стекло не скрывало различные морские вещицы и непонятные приборы, но дальше девушка заметила книги. Эстель удивлённо вскинула брови. «Пиратский главарь ещё и читать умеет?» – недоверчиво подумала аристократка.
Разглядывая корешки плотно поставленных томов, она увидев книги на испанском и пришла в ещё большее изумление. На полке хранились произведения Лопе-де Вега, Сервантеса и Гонгоры. Это привело девушку в полное замешательство. Не всякий дворянин мог похвастаться умением читать, а что уж говорить о простолюдинах… «А этот морской разбойник читал и на французском, и на испанском?» – поразилась она. Эстель не решилась трогать вещи капитана и продолжала только их разглядывать. Затем девушка перевела взгляд на стол. Оглядев письменные принадлежности и раскрытый морской журнал, испанка догадалась: «Значит, он ещё и пишет». Но тут её привлекла лежащая на столе книга Кеведо. Эстель открыла томик в том месте, где была заложена закладка и прочитала:
ПРОДАЖНОМУ СУДЬЕ33.
Вникать в закон – занятие пустое,
Им торговать привык ты с давних пор;
В статьях – статьи дохода ищет взор:
Мил не Ясон тебе – руно златое.
Божественное право и людское
Толкуешь истине наперекор
И купленный выводишь приговор
Еще горячей от монет рукою.
Тебя не тронут нищета и глад;
За мзду содеешь с кодексами чудо:
Из них не правду извлечешь, а клад.
Коль ты таков, то выбрать бы не худо:
Или умой ты руки, как Пилат,
Иль удавись мошною, как Иуда.
Подобный выбор стихов заставил сеньориту задуматься: «Что же это за пират такой?» – изумилась она. Когда флибустьеры захватили галеон, в тумане она видела лишь силуэт капитана и слышала его голос. Судя по уверенности, с которой он говорил и двигался, Эстель представляла себе главаря разбойников недалёким и кровожадным мужланом средних лет, с ужасным изрезанным шрамами лицом, как у того пирата с рассечённой губой, осматривающего всю добычу и её в том числе. Представить такого человека с томом Кеведо в руках девушка не могла. Она открыла другую закладку и пробежала глазами по строчкам:
Вельможа, берегись затронуть честь
Того, кто нищ, но силою гордится:
Знай, коль серебра и злата он лишится,
Оставишь сталь ему, чтоб счеты свесть.
Оставишь право на святую месть,
Оружие, чтоб торжества добиться:
Народ голодный смерти не боится,
Мечи у нищего народа есть.
Кто верную свою погибель видит,
Тот более погибели самой
Ее причину злую ненавидит.
Своей обиде предан он душой:
Тем, кто его ограбит и обидит,
Он отомстит – и отомстит с лихвой!
«Да, уж! Удивительный пират проживает в этой каюте», – подумала Эстель, но из раздумий её вывела Долорес. Довольно сияя, женщина выплыла из смежной комнатушки и совершенно бесцеремонно развалилась на кровати капитана. Тем временем Лусия пригласила сеньориту мыться.
Эстель уже давно мечтала освежиться и с удовольствием забралась в ванну, оставив пресную воду для ополаскивания. Такое, пусть и прохладное омовение подняло девушке настроение, и жизнь стала рисоваться пленнице уже более радужными красками. Долорес за перегородкой неустанно тарахтела, указывая служанке, одевающей и причёсывающей графиню, что той делать. Каролина больше не ревела и выглядела вполне сносно. Но Лусия продолжала молчать, и юная госпожа не знала, как начать щекотливый разговор.
