Наконец, Эстель очнулась и, открыв глаза, поняла: корабль больше не качает. Фрегат будто застыл. Её окутывала мгла, а нос неприятно тревожил запах блевотины. Девушка на мгновение испугалась. Ей показалось: всё кончено, они умерли и находятся где-то между небом и землёй, но тут раздался усталый голос капитана:
– Всё… Держи этим курсом, а я пойду передохну.
– Конечно, капитан, вы больше суток на ногах, – сочувственно ответил кто-то, и тяжёлый звук шагов гулко прокатился по палубе.
Затем рядом хлопнула дверь, и снова установилась тишина. Эстель попыталась уснуть, но запах нечистот из ведра раздражал. Сеньорита встала, подошла к окну и, нащупав щеколду, попыталась её отодвинуть. Но задвижка не поддавалась, и девушке пришлось потрудиться, пока она её раскачала и сдвинула с места. Наконец, пленница распахнула створки и, увидев море, замерла в восхищении.
Величественное спокойствие природы завораживало… Океан, словно извиняясь за своё буйное поведение накануне, нежно ласкался о борт и тихо шелестел у кормы, нашёптывая нежные слова и виновато вздыхая. Ослепительная огромная луна висела над горизонтом и казалась настолько близкой, что стоит протянуть руку – и можно дотронуться до неё. Звёзды, засыпав всё небо, мерцали, напоминая бриллианты, и Эстель любовалась таинственной красотой ночи, не смея пошевелиться. Неожиданно рядом за перегородкой открылось окно, и стали слышны шаги капитана. Девушка пришла в себя, подняла ведро и вылила содержимое за борт. Ей было жаль осквернять окружающую красоту нечистотами, но запах был просто невыносим, и она хотела от него поскорее избавиться. Подумав, Эстель, ополоснула ведро водой из кувшина, вылив содержимое за борт, а затем накрыла его полотенцем и задвинула к двери. Вернувшись к окну, сеньорита глубоко вздохнула и, наслаждаясь свежестью морского воздуха, продолжала любоваться притихшим океаном.
За перегородкой капитан тоже замер у окна, восхищаясь картиной ночного спокойствия моря. Он вздохнул и кашлянул. Девушка за стеной от неожиданности вздрогнула и тихо вернулась на диван. Уже со своего ложа Эстель смотрела на кусочек неба и подмигивающие ей звёзды, пока мягкое покачивание волн не убаюкало её, и девушка снова уснула.
Громкий возглас Долорес разбудил Эстель. Графиня, очнувшись после шторма, осознала, что её наряд стал выглядеть так, будто его долго пережёвывала корова, и к тому же источал отвратительный кислый запах. Да и сама сеньора имела довольно помятый вид и теперь нервно ходила по каюте и возмущалась:
– Что эти проходимцы себе позволяют?! Мне нужна моя служанка! Я не могу находиться в одном и том же платье так долго! И мне нужна вода! Я должна освежиться! – ругалась женщина неизвестно на кого.
Открыв глаза, Эстель, слушая гневную тираду соседки, некоторое время наблюдала за её беспокойным метанием.
– Долорес, успокойтесь, – проговорила она. – Я помогу вам переодеться, а вы поможете мне.
– Ни в коем случае! – возмутилась аристократка. – Не пристало благородным дамам выполнять обязанности служанки! У меня все волосы растрёпаны, кто мне их уложит? – не унималась она.
Крики женщины разбудили и Корбо. Сеньора говорила громко, и открытое окно, и тонкая перегородка позволили капитану услышать недовольство пленницы. Он встал, оделся, умылся и, покинув каюту, приказал Жюлиану:
– Приведи им служанок, – кивнул мужчина в сторону двери, за которой находились знатные испанки. – Успокойте эту фурию, шумит на весь корабль, – проворчал пират.
Парень кинулся исполнять, а капитан поднялся на мостик.
Долорес, не переставая возмущаться, продолжала расхаживать по каюте, пока дверь не открылась, и в комнату не зашли Каролина и Лусия.
– Ну, наконец-то! – облегчённо воскликнула графиня и, обращаясь к Эстель, добавила: – Видишь, дорогая, женщина всегда может добиться того, чего захочет! Главное – как это подать, – торжествующе улыбнулась Долорес, догадавшись, что её возмущения услышали за пределами обиталища. – А теперь, Каролина, иди и потребуй у этих оборванцев горячей воды.
Когда капитану доложили требование сеньоры, он сам вскипел не хуже чайника.
– Правильно говорил мой отец: «У пирата не может быть жены»! Да и зачем вообще мужчины заводят себе жён? Чтобы они изводили мужей своими бесконечными капризами? – возмущался пират, но подумав, сдался. – Всё же придётся исполнить её просьбу. Она же покоя не даст, пока не получит своего, – понимал капитан и, смирившись, хмыкнул. – Зато появился повод использовать моё корыто…
Сам Корбо не валялся в ванне. Команда разбойников не оценила бы такое расточительное использование пресной воды. Капитан довольствовался лишь тем, что периодически обдавался в ней из ковша:
– Наполните ванну забортной водой и выделите сеньоре пару вёдер пресной. И сеньорите тоже, – вспомнил Корбо про вторую пленницу.
– Капитан, но мадам просила горячую ванну, – осторожно уточнил Жюлиан.
– Скажи ей, пусть берёт что дают. Или я посажу её в сеть и искупаю в море, – громко ответил пират, и над палубой пронёсся мужской гогот.
