Илиодор пробыл в Ярославле всего полгода, поскольку у него начались нелады с семинаристами. Он объяснял конфликт своей высокой требовательностью к разленившимся учащимся. На самом деле причина заключалась в несходстве политических взглядоа Черносотенный преподаватель вызывал недовольство семинаристов, потребовавших его удаления — случай редкий для духовных учебных заведений. Вынужденный покинуть семинарию, Илиодор попросил перевести его в Почаевскую лавру, центр черносотенного движения на Волыни. В лавре были его единомышленники, и Илиодор стал ближайшим помощником архимандрита Виталия. В монастырской типографии Илиодор отпечатал брошюру «Видение монаха» — нечто вроде переложения откровений Иоанна Богослова, применительно к ситуации в России. Среди апокалипсических картин грядущей битвы «святой черной сотни» с врагами православия и монархии проглядывала весьма характерная политическая тенденция. Вражеская рать в описании Илиодора представляла собой отвратительное зрелище: «...ряды этого сборища полны были по-лугоспод, учащейся молодежи, фабричного люда; при этом монах здесь заметил много народностей, а особенно выдавались жиды, они почти все стояли впереди. Все это сборище было разбито на группы. Среди каждой группы стояло два столба, а между столбами были натянуты полотна с надписями: «Октябристы, демократы, социал-демократы, социалисты-революционеры, анархисты, бундисты». Но самое поразительное, что монах увидел на стороне врага священников в блестящих облачениях: «...то были архиереи, их было много, но их трудно было различить; из земли под ними выходил какой-то едкий дым и окутывал их». Что же касается духовенства, оставшегося верным христианским заветам, то оно состояло из бедно одетых священников и немногих владык «Видение монаха» обличало не только церковную, но и светскую иерархию. Когда черная сотня, одолев врага, торжественно подошла к северной столице, вышел к ней «Тот, за Которого она встала» в порфире с оторванным краем — намек на ущемление самодержавной власти. Царь спросил, где же его министры и сановники. На это «великий Кронштадтский Пастырь» грустно молвил: «Они оставили нас»658.
В сущности, Илиодор в красочной форме иллюстрировал черносотенный тезис о том, что бюрократия заслонила царя от народа. Восстановив эту связь и наказав неверных слуг, самодержавие обретет прежнюю мощь. Примерно то же самое говорили и другие черносотенцы. Но ни один из них не заходил так далеко в критике существовавшего режима, как иеромонах Илиодор. Иеромонах Илиодор сменил архимандрита Виталия, ставшего настоятелем лавры, на посту редактора «Почаевских известий». После этого газета стала объектом пристального внимания со стороны властей. В справке министерства внутренних дел говорилось, что «орган Почаевского союза «Почаевские известия» стал открыто призывать народ не только к борьбе с интеллигенцией, но и с самим правительством, якобы изменившим царю». Министерство высказывало обеспокоенность тем, что лидеры Почаевского отдела «начали предлагать сельским сходам высказываться в форме приговоров по вопросам общегосударственного порядка, внушая крестьянам несбыточные надежды на участие в делах правления и подчеркивая их значение в жизни государства».
После нескольких предупреждений правительство потребовало от церковных иерархов пресечь вредную деятельность иеромонаха. По решению Синода «Поча-евские известия» были закрыты. Вместе с тем церковные власти решили не наказывать Илиодора. Он был отозван из лавры и переведен в распоряжение саратовского епископа Гермогена. Иеромонах нашел во владыке заботливого покровителя и друга, а епископ оценил в иеромонахе незаурядного проповедника слова Божьего и монархической доктрины. Илиодор сразу же был назначен епархиальным миссионером и настоятелем Святодуховского монастырского подворья в Царицыне.
Четыре года, проведенные Илиодором в Царицыне, превратили его в самую колоритную фигуру на российской политической сцене. Прибыв в Царицын, иеромонах понял, что ему достался «город вольный, портовый, развратный», где люди погрязли в пороках и забыли христианскую веру. Невзирая на трудности, он ревностно принялся обращать неверующих и равнодушных. Его паствой стало население рабочих кварталов и фабричных поселков, расположенных близ города. Интеллигенция, чиновничество, большая часть купечества не приняли проповеди иеромонаха, а он призывал на их головы страшные небесные кары.
