Возмущение речью правого депутата выплеснулось за стены Таврического дворца. Газета «Студенческая жизнь» сообщала: «Первоначально некоторые из бывших старост университета намеревались вызвать Пу-ришкевича на дуэль. Однако вскоре эта мысль была ими оставлена: оскорбленных Пуришкевичем членов совета старост убедили, что дуэль — не подходящий для студентов способ протеста»853. В университете была созвана студенческая сходка: «Сенсационно было выступление главаря университетских союзников Шенке-на, который сказанное Пуришкевичем объявил наглой ложью и клеветой по отношению к совету старост в университете, он выразил протест против бессовестного оскорбления женщин и заявил, что студенческий отдел Союза русского народа присоединится к общестуденческой резолюции-протесту, если эта резолюция не будет носить резко политического характера»854. Резолюция, осуждающая действия Пуришкевича, была принята 3000 голосов против 1. «Студенческий мир» писал: «С ничтожной фигуры нравственно-помешанного дегенерата и его выходки внимание студенчества тотчас же перенеслось на общественный смысл свершившегося... И мы уверены, что если кому и помог г. Пуришке-вич своим сверхусердием, то не вдохновителям своим, а делу защиты автономной школы»855.
Пуришкевич совершенно спокойно переносил всеобщее возмущение. Он любил говорить, что левые действуют как схваченные за руку жулики на ярмарке, сразу поднимающие крик «Держи вора!». Он предрекал массовые студенческие волнения, которые будут инспирированы врагами самодержавия. Уже осенью он констатировал, что его правота полностью подтвердилась. Толчком для выступлений молодежи послужили похороны председателя I Государственной думы профессора С А Муромцева. Вскоре страну потрясла весть о кончине Л.Н. Толстого. Черносотенная печать поспешила свести счеты с великим писателем, отлученным от православной церкви. Н.Е Марков опубликовал под псевдонимом «Буй-Тур» статью, в которой разразился бранью в адрес покойного «Смерть великого лжеучителя подняла на ноги все нечистое, все крамольное, все богоотверженное. Развращенная Толстым молодежь бросила учиться, вышла из стен университета и прочих высших учебных заведений на городские улицы и сбившись в громадные толпы, с пением и криком пошла безобразить на площади и около храмов Божьих»856. Тактика академистов была более гибкой. Они говорили проникновенные слова о таланте Толстого и присоединялись к «национальному горю об утрате великого художника земли русской». Вместе с тем академисты доказывали, что шумные манифестации под политическими лозунгами как раз противоречат духу толстовского учения. «Вокруг его свежей еще могилы лица, ищущие политической шумихи, хотят воспользоваться удобным моментом для демонстрации перед русским обществом показного неудовольствия, воспользовавшись неуравновешенной и отзывчивой на всякие явления русской жизни молодежью», — писал Г.И. Куш-нырь-Кушнырев857.
Консерваторы и правые всех оттенков единодушно сходились во мнении, что студенческие забастовки представляют собой пролог новой революции. «Опять надвигается смрадная анархия, казавшаяся раздавленной четыре года назад, — сокрушался националист М.О. Меньшиков. — Опять смута начинается с высших школ, которые давно служат крепостями бунта»858. Ему вторили дубровинцы: «Студенческие безобразия, как мы знаем по опыту, являются началом новой внутренней гражданской войны; в данном случае, по словам очевидцев-студентов, мы имеем дело с беспорядками не на академической, а на чисто революционной почве»859.
Академисты пытались противодействовать университетской забастовке. «Голос студенчества» сообщал, что один из забастовочных дней в Московском университете «ознаменовался рядом бурных инцидентов, вызванных академистами, собравшимися с разных факультетов и образовавших одну «боевую» группу в количестве 25-30 человек Эта группа занимала оборонительную позицию у дверей аудитории, где читались лекции, и переходила с факультета на факультет»860. Черносотенная печать возмущалась поведением бездельников, мешавших заниматься прилежным студен-там-академистам. В Петербургском политехническом институте, где коалиционный комитет также объявил забастовку, «9 декабря студенты, принадлежащие к академическому союзу, собравшись к 10 часам утра в институте, отправились по своим аудиториям. Профессора читали лекции, и последние не прерывались до часу дня. В час дня шайка забастовщиков, собрав до 200 шатавшихся по коридорам студентов, ворвалась в аудиторию, где читал лекцию профессор Станевич, и шумом и криками заставила профессора прервать чтение лекций»861.
