Трактовка событий, происходивших в студенческих аудиториях, сильно зависела от политических взглядов очевидцев. Например, столкновения в Новороссийском университете в Одессе описывались прямо противоположным образом. Большевистская «Звезда» сообщала: «В Одесском университете существуют просто два студенческих подотдела, члены которых поголовно вооружены благодаря желанию Толмачева и которые буквально хозяйничают в аудиториях. Устраивают дежурства и вооруженные идут на лекции, где нет слушателей, являются на все сходки, переписывают имена всех говорящих и сообщают администрации и Толмачеву, делающему сообразно этому обыски и аресты»862. Черносотенная «Земщина» помещала другие сообщения: «8 декабря в Химической аудитории Новороссийского университета после лекции прюф. Петренко состоялась сходка около 300 студентов, в числе коих было 15 человек академистов, прибывших на лекции... Вслед за тем демонстранты, разбрасывая воззвания по поводу происшествия на студенческом вечере 5 декабря и стреляя вверх, произвели избиение академистов, которые принуждены были бежать»863.
По мнению бастовавших студентов, их однокурсники-академисты были штрейкбрехерами. Правые студенты различных факультетов собирались группами и шли на лекции, причем случалось, что слушатели историко-филологического отделения прилежно переписывали математические формулы, а студенты-медики конспектировали лекции по юриспруденции. Правительство ценило такую демонстрацию лояльности. Во время забастовок с академистами пять раз встречался председатель Совета министров. В феврале 1911 г. Столыпин попросил делегацию академистов «передать товарищам, чтобы они не падали духом, что университет закрыт не будет ни под каким видом и желающим учиться будет предоставлена возможность учиться, для чего правительство не остановится ни перед какими мерами»864.
Черносотенцы требовали изгнания преподавателей, не согласных с идеями академического движения. «В настоящее время, — писала газета одесского отдела Союза русского народа, — когда загрязнена почва для насаждения академизма, Министерство народного просвещения должно поступить круто и не стесняться удаления из университетов профессоров, как руководителей юношества, которые в вышеуказанном отношении не соответствуют задаче чистого академизма, и заменить их подходящим элементом. Если подходящих ученых людей не хватит в России, то можно пригласить в крайнем случае соответствующих профессоров из-за границы»865. Открывшийся в дни студенческих забастовок VII съезд Объединенного дворянства принял резолюцию, выражавшую горячее одобрение академистам. Под выкрики «Верно! Правильно!» Пуришкевич призвал высылать бастующих студентов на срок до 8 лет. «Во главе высшей школы, — говорил Пуришкевич, — должен стать диктатор для упорядочения университетской жизни и оздоровления профессорского состава». Он разработал целый комплекс мер, призванных укрепить спокойствие в системе народного образования. От его программы веяло откровенным обскурантизмом. Хотя страна остро нуждалась в кадрах интеллигенции, Пу-ришкевич считал необходимым сократить количество учебных заведений и численность студентов — «я скажу, что всякое создание нового университета есть шаг к облегчению появления революции на окраинах». В традициях «указа о кухаркиных детях» он предлагал: «...надо парализовать поступление тех элементов, которые не имеют никакого нравственного, никакого умственного права получать образование».
Правительство начало чистку высших учебных заведений. Из Московского университета было исключено около тысячи студентов. В Петербурге был арестован весь коалиционный комитет. Ректоры университетов были вынуждены подать в отставку. Передовая профессура покидала высшую школу в знак протеста против произвола властей. Протестовали общественные и научные организации. Среди протестующих была группа богатейших московских предпринимателей и финансистов, совокупный капитал которых составлял полмиллиарда рублей. По этому поводу один из правых студентов восклицал: «Как эти Рябушинские, Морозовы и пр. не понимают, что в случае переворота они все будут повешены, а в лучшем случае станут низшими». Националист М.О. Меньшиков развил эту мысль в газете «Новое время»: «Вас повесят первых — не за какие-нибудь преступления, а за то, что вам кажется добродетелью — просто за обладание тем полумиллиардом, которым вы так кичитесь»866.
Весной 1911г. студенческие выступления начали затихать. Занятия возобновились почти во всех учебных заведениях. Определенную роль в подавлении забастовок сыграло академическое движение. Кадетская «Речь» даже писала, что без студентов-академистов правительство не в состоянии было бы что-либо предпринять867.
