Черносотенцы утверждали, что евреи, используя подкупленную полицию, систематически уводят следствие от настоящих убийц. Они указывали, что журналисты, подбросившие ложную версию, были евреями. Кровавый навет, безусловно, взбудоражил еврейскую общину. Начальник московской сыскной полиции А.Ф. Кошко, которому поручили проверить действия киевских коллег, признал ритуальную версию безосновательной. В то же время он констатировал, что евреи активно вмешивались в ход расследования, хотя это принесло им больше вреда, чем пользы: «Быть может, вследствие паники, ими овладевшей и заставившей их высказать в этом деле усердие не в меру, они не только не рассеяли дела, но затемнили его множеством подробностей, десятками ненужных свидетелей, попытками подкупов и т. п. Эти напуганные насмерть люди судорожно хватались за все, что могло доказать их невиновность, и отвести от них надвигающуюся бурю, причем ради своего спасения они не брезговали никакими средствами»888.
Сторонником ритуальной версии был министр юстиции И.Г. Щегловитов. Присяжный поверенный А.С. Тагер, современник расследования, уже в советское время опубликовал монографию, в которой писал, будто бы министр юстиции и прокурор киевской судебной палаты, заведомо зная имена настоящих убийц из уголовного мира, укрыли их от правосудия, приказав фальсифицировать судебно-медицинскую экспертизу и подделать важные документы. Видимо, автор непроизвольно спроецировал нравы юстиции 30-х годов, когда была опубликована его книга, на дореволюционный период и спутал Генерального прокурора СССР АЛ. Вышинского, под чьим началом работал в советское время, с генерал-прокурором Российской империи И.Г. Щегловитовым. В молодости ГЦегловитов был либеральным юристом, горячим поборником судебной реформы 60-х годов. Позже его взгляды эволюционировали в сторону крайнего консерватизма. Либеральная общественность считала его ренегатом, приклеив обидную кличку «Ванька Каин». Однако по своим нравственным качествам ГЦегловитов был на голову выше многих из своих критиков. Трудно сказать, верил ли он кровавому навету или просто уступил давлению крайне правых, но он действительно многое сделал для постановки ритуального процесса, хотя, конечно, никогда не приказывал фальсифицировать доказательства.
Ритуальной версией были увлечены несколько высокопоставленных чинов судебного ведомства, в том числе вице-директор первого уголовного департамента А.В. Лядов, личный друг черносотенного адвоката П.Ф. Булацеля. Будучи командированным в Киев, Лядов, по его словам, пришел к выводу, «что Ющинский был убит евреями». Вице-дирекгор нашел единомышленника в лице прокурора киевской судебной палаты Г.Г. Чаплинского, который, как уже отмечалось, поначалу не допускал мысли о ритуальной подоплеке преступления. Позже Чаплинский кардинально пересмотрел свое мнение, отчасти из-за желания угодить петербургскому начальству, отчасти из-за многочисленных подлогов, которые странным образом были допущены полицией при расследовании дела. Постепенно Чаплинским овладела уверенность, что некая сила мешает следствию, и он начал внимательно прислушиваться к черносо-
тенцам, твердившим о заговоре евреев-ритуалистов. Для истинно русских прокурор Чаплинский, представитель старинного польского рода, стал главной опорой в ритуальном деле.
Между тем киевские черносотенцы, не доверяя официальному следствию, начали собственное расследование. Главную роль в этом деле сыграл студент киевского университета и секретарь патриотического общества молодежи «Двуглавый орел» Владимир Голубев. Сын профессора Киево-Могилянской духовной академии, он был воспитан в православном и монархическом духе, да к тому же по своему горячему характеру все доводил до крайности. Узнав, например, что среди акционеров железной дороги много евреев, он отказался покупать билет и предпочел прошагать по шпалам несколько десятков верст. Молодого студента можно было назвать идеалистом-черносотенцем. За его спиной стояли люди, которые решили погреть руки на громком деле. Технической стороной расследования занимался профессионал — бывший полицейский осведомитель, содержатель дома свиданий и ростовщик Розмитальский, называвший себя «православным чехом» и имевший, по отзывам современников, внешность библейского еврея.
Голубев и его «орлята» — студенты и гимназисты из общества «Двуглавый орел» облазили всю Загоровщи-ну в поисках улик Вскоре Голубев сообщил киевским судебным властям, что «некий жид Мендель... после обнаружения трупа Ющинского держал себя несколько странно: например, раздавал ребятам конфеты и просил ничего полиции не говорить»889. Так впервые был упомянут человек, чья фамилия вскоре дала название всему делу.
