Менахему Менделю Тевьеву Бейлису было 39 лет. Он служил приказчиком на кирпичном заводе, принадлежавшем богатому еврейскому семейству Зайцевых, и получал пятьдесят рублей ежемесячно. На Лукьяновке, где едва ли не половина жителей были безработными, это считалось завидным заработком, но, судя по фотографиям полуразвалившейся хаты, в которой обитал Бейлис вместе со своей семьей, его материальное положение колебалось между бедностью и нищетой. Бейлис был в долгу как в шелку, поскольку платил за обучение сына в русской прогимназии. По закону ему, как еврею, дозволялось проживать в Киеве (да и то не во всех районах) только в том случае, если он был служащим купца первой гильдии или имел детей-гимназистов. Приказчику приходилось крутиться на кирпичном заводе с утра до поздней ночи, чтобы не лишиться места.
На первых порах прокурор киевской судебной палаты Чаплинский отнесся к расследованию студента Голубева с большим скептицизмом. Но когда официальное следствие окончательно зашло в тупик, он ухватился за предоставленные черносотенцами сведения. Следует иметь в виду, что давление крайне правых к этому моменту достигло апогея. Черносотенцы заявляли, что русским родителям нечего более надеяться на защиту властей. «Русское знамя» печатало обращение в таком стиле: «Милые, болезные вы наши деточки, бойтесь и страшитесь вашего исконного врага, мучителя и детоубийцы, проклятого от бога и людей — жида! Как только где завидите его демонскую рожу или услышите издаваемый им жидовский запах, так и мечитесь сейчас же в сторону от него, как бы от чумной заразы»890. Черносотенная «Гроза» советовала предать суду прокурорский надзор и следователей: «...разве не странно — упорно плевать на указание правой и националистической печати и всего народа о ритуальном характере убийства и не арестовать ни одного жида»891.
22 июля 1911 г., когда вышел в свет номер «Грозы» с требованием арестовать «жида», власти решились задержать Менделя Бейлиса. Поскольку для предъявления официального обвинения не имелось никаких оснований, Бейлис был задержан «в порядке государственной охраны» в связи с ожидавшимся прибытием в Киев Николая II и высших сановников. Киевское охранное отделение во главе с подполковником Н.Н. Ку-лябко производило, как это называлось на профессиональном жандармском жаргоне, «зачистку» города от всех подозрительных элементов. Под этим предлогом по просьбе прокурора Чаплинского охранное отделение взяло под стражу Бейлиса. Приказчик вспоминал, что ночной стук заставил его открыть дверь: «Я увидел восемь человек жандармов и полиции в мундирах, вооруженных саблями и револьверами. Я не успел сказать слова, как они схватили меня и спросили: «Вы Мендель Бейлис?» Я ответил, что это я. «Вы арестованы»892.
Бейлиса арестовали только потому, что он был единственным евреем, проживавшим неподалеку от места преступления. Доказательств его причастности к преступлению не имелось. Судебные власти располагали лишь рассказом мальчика Жени Чеберяка, приятеля покойного Андрея, о том, как на кирпичном заводе их спугнул какой-то мужчина с черной бородой, предположительно Бейлис. Улика была очень слабой, поскольку сведения об этом были получены из вторых рук — от фонарщика Казимира Шаховского, ссылавшегося на рассказ Жени. Очные ставки сразу же заставили взять показания фонарщика под серьезное сомнение. Шаховской уточнил: «Относительно мужчины с черной бородой Женя мне ничего не говорил, и это я прибавил от себя. Сказал я тогда о мужчине с черной бородой потому, что предполагал, что никто другой, кроме Менделя, который жил тогда на заводе, не мог напугать Женю и Андрюшу*893. Соседи Шаховского показали, что у него были личные счеты с приказчиком и он делился планами мести: «Нужно будет и Менделя пришить к делу. Он, зараза, говорил сыщикам, что я у него на заводе воровал дрова».
Между тем сам Женя Чеберяк категорически отрицал факт погони. Каких-либо дополнительных улик против Бейлиса добыть не удалось. На заводе произвели обыск и нашли заточенные швайки, применявшиеся для починки конской упряжи. Но, по заключению экспертов, эти орудия не соответствовали по форме ранам, нанесенным Андрею Ющинскому. Были взяты пробы почвы у печей. Однако состав глины оказался иным, чем на одежде убитого. Сторонники ритуальной версии возлагали надежды на несколько волосков, найденных на куртке убитого. Газета «Гроза» в свойственном ей стиле писала: «На теле мальчика найден волос из бороды. По этому волосу, похожему на свойственную жидам шерсть, вместо волос, определено, что убийца был жид»894. Экспертиза сличила эти волосы с волосами Бейлиса и заключила, что они резко отличаются по цвету, толщине и структуре.
