В приватных беседах чины судебного ведомства доказывали И.Г. Щегловитову, что обвинение против Бейлиса развалится. Министр юстиции отвечал, что возлагает надежды на умелого председателя суда и на счастливый случай. «Во всяком случае, — говорил И.Г. Щегловитов, — дело получило такую огласку и такое направление, что не поставить его на суд невозможно, иначе скажут, что жиды подкупили и меня, и все правительство*907. Министерство юстиции постаралось, не выходя за рамки закона, придать весам Фемиды обвинительный крен. Председателем суда был назначен ФА Болдырев, являвшийся креатурой министра юстиции и срочно переведенный в Киев из другого города. Прокуратура сумела подобрать выгодный для обвинения состав присяжных заседателей. Писатель В.Г. Короленко, присутствовавший на процессе, описывал жюри присяжных: «Пять деревенских кафтанов, несколько шевелюр, подстриженных на лбу, на одно лицо, точно писец с картины Репина «Запорожцы». Несколько сюртуков, порой довольно мешковатых Лица то серьезные и внимательные, то равнодушные, двое нередко «отсутствуют»... Особенно один сладко дремлет по получасу, сложив руки на животе и склонив голову. Состав по сословиям — семь крестьян, три мещанина, два мелких чиновника. Два интеллигентных человека попали в запасные. Старшина — писец контрольной палаты. Состав для университетского центра, несомненно, исключительный»908.
Скромного приказчика кирпичного завода защищал цвет российской адвокатуры: Н.П. Карабчевский, прославившийся громкими уголовными процессами, О.О. Грузенберг, имевший опыт защиты обвиняемых в ритуальных преступлениях, АС. Зарудный, пытавшийся привлечь к ответу по делу Герценштейна руководителей Союза русского народа, Д.Н. Григорович-Барский, опытный киевский адвокат. Важность процесса подчеркивало участие одного из видных деятелей кадетской партии, члена Государственной думы ВА Маклакова, старшего брата министра внутренних дел. Государственным обвинителем был назначен товарищ прокурора Петербургской судебной палаты О.Ю. Виппер — из плеяды молодых карьеристов, которых остзейские губернии поставляли в столицу. Черная сотня выставила в помощь обвинителю испытанных бойцов. Поверенными гражданских истцов (они представляли интересы родственников Ющинского) были крайне правый депутат Государственной думы Г.Г. Замыслов-ский и АС. Шмаков, автор многочисленных трудов о еврейско-масонском заговоре.
Инициаторы ритуального процесса не имели безоговорочной поддержки среди крайне правых и националистов. В первый же день процесса консервативная газета «Киевлянин» назвала сфабрикованными все улики против Бейлиса. Редактор газеты В.В. Шульгин был одним из лидеров националистов. То, что он публично отмежевался от кровавого навета, стало сенсацией, особенно с учетом того, что за два с половиной года до этого Шульгин поставил свою подпись под запросом крайне правой фракции об убийстве Андрея Ющинского. Постепенно у него открылись глаза на неприглядную изнанку дела Бейлиса. Он убедился, что средневековое судилище нанесет огромный вред делу монархии. Крамольный номер «Киевлянина» был конфискован, однако часть тиража успела разойтись по городу. Киевский губернатор Н.И. Суковкин жаловался в столицу Министерству внутренних дел: «Самая конфискация, — первая за полувековое существование газеты, — наделала много шума и обратила на статью редактора Шульгина гораздо больше внимания, чем она того заслуживала»909. Коллеги по правой фракции обрушились на Шульгина за предательский, как они выражались, удар в спину. Судебные органы возбудили против него обвинение в клевете на лиц прокурорского надзора. Шульгин был приговорен к трехмесячному аресту, но помилован Николаем И.
По воспоминанию Марголина, накануне процесса состоялось совещание защитников Бейлиса: «Было очевидным, что лучший способ защиты Бейлиса состоял в том, чтобы представить суду все важнейшие свидетельства против Веры Чеберяк и ее дружков, открытые в результате частного расследования»910. Пять опытных адвокатов при поддержке либеральной и левой прессы сумели убедить в этом общественное мнение. В их распоряжении были многочисленные свидетели, готовые подтвердить вину Чеберяк и ее подручных. Поверенный гражданского истца Замысловский указывал на богатство, «даже роскошь улик» и саркастически замечал, что нельзя не позавидовать энергии и предприимчивости еврейских дельцов. Однако не могут не броситься в глаза ряд слабых мест, которыми грешила воровская версия.
