Чёрная сотня полностью

Бывший пристав Красовский уверял, что непосредственной причиной убийства Ющинекого стала неудача с ограблением Софийского собора, в котором должен был принять участие Андрей (как ученик Софийского духовного училища, он хорошо знал внутренние помещения храма). Во время суда Замысловский с пристрастием допытывался у Красовского: *Зсшысловский: Вы говорите об Андрюше, что по вашему убеждению, это был мальчик порочный. Свидетель-. Да. Замыслов-ский: И считаете его способным на то, что вот он на первой неделе поста говел в лавре, исповедовался, причащался и непосредственно вслед за этим обдумывал кражу из Софийского собора. Вот до какого предела простиралась его преступность, по вашему убеждению? Сеид:. Да, это верно»⁹¹¹. Однако Красовский не представил абсолютно никаких доказательств в пользу своих слов. Никто из свидетелей, знавших Ющинского, не подтверждал, что мальчик имел отношения с преступным миром.

Одна из главных свидетельниц, уличавших воровскую шайку, — белошвейка Екатерина Дьяконова путала сон и явь, рассказывала, как видела завернутый в ковер труп Ющинского, потом призналась, что видела это во сне. Дьяконова говорила, что узнала о подробностях убийства от таинственного незнакомца, разгуливавшего по киевским улицам в длинном плаще и маске Председатель суда Болдырев насмешливо поинтересовался: «Скажите, когда вы разговаривали, не обращали ли на вас проходящие внимание: стоит барышня и человек в маске и разговаривают?» Адвокат Карабчевский попытался выручить незадачливую свидетельницу и спросил, не спутала ли она маску с мотоциклетными очками. Но свидетельница упрямо твердила, что по улицам Киева расхаживал неизвестный в маске и длинном плаще. И этот неизвестный якобы сообщил ей имена убийц и их сообщников, спрятавших труп в пещере. Правда, у некоторых из названных маской лиц оказалось в полном смысле слова железное алиби — в это время они сидели за решеткой.

Дьяконова показала, что видела у гостей Веры Чебе-ряк бумагу с проколами, похожую на листки, найденные около пещеры. Но когда ей предложили на выбор несколько вариантов листков с проколами, она обвела чернилами отверстия совсем другой формы. Адвокат Грузенберг прокомментировал это следующим образом: «Кто же запоминает отверстия, которые еле приметны, круглые они или четырехугольные». Дьяконова утверждала, что обнаруженный на теле Ющинского обрывок материи — это кусок наволочки, которую она собственноручно вышивала по заказу Веры Чеберяк. Однако на допросе она почему-то не смогла воспроизвести вышивку на бумаге и спутала цвета. «Что из того, что она нарисовала плохо? — вопрошал Грузенберг. — Ведь, господа присяжные заседатели, мы вообще вещи узнаем не потому, что можем их нарисовать».

Острая схватка между обвинением и защитой развернулась вокруг признания в убийстве рецидивиста Петра Сингаевского, брата Веры Чеберяк.- «...схватили мы его и потащили к сестре на квартиру». Об этом признании стало известно со слов двух свидетелей: Сергея Махалина и Александра (Амзора) Караева, которых нашло частное расследование На суд был вызван только Махалин, так как Караев к тому времени был сослан в Енисейскую губернию. Махалин, выступавший на суде и за себя, и за своего друга Караева, произвел на публику благоприятное впечатление. Будучи частным репетитором, он своим ученикам, по его собственному выражению, «в популярной форме излагал ответы на животрепещущие вопросы, вносил, так сказать, в их сознание искру правды». Истина была куда более прозаичнее этого туманного и высокопарного заявления. Махалин являлся агентом киевского охранного отделения по кличке «Депутат». Его друг Караев также оказывал услуги охранке под прозрачным псевдонимом «Кавказский». Точнее сказать, друзья являлись бывшими осведомителями, от услуг которых охранное отделение отказалось ввиду их неблаговидного поведения. В справке департамента полиции о Караеве говорилось, что «некоторые из его сведений носили весьма серьезный характер, но при проверке выяснилось, что сведения эти являлись результатом его провокационной деятельности и склонности к шантажу»⁹¹².