По всей видимости, друзья-провокаторы, оставшись без средств к существованию, придумали историю с признанием Сингаевского от начала до конца. Трудно представить, чтобы опытный уголовник вдруг признался незнакомым ему людям в совершении тяжкого преступления. Следует заметить, что провокаторы были недовольны платой за свои труды. Перлюстрированные письма хорошо рисуют нравы этой среды. Репортер «Киевской почты* И.М. Пугач, писавший по поручению Караева их общей знакомой, жаловался на неблагодарность «буржуев», забывших о «Саше», как только он выполнил предназначенную ему миссию: «Вам уже известно, что Саша в течение нескольких месяцев работал по волнующему всех делу Ющинского и достиг желанных результатов... На расходы по этому делу ассигнованы громадные суммы, так как дело это принципиальное и имеет громадное общественное значение. Участникам розысков по этому делу выданы были и выдаются теперь большие деньги для того, чтобы можно было посвятить все время делу розысков, а не заботиться приисканием занятий для пропитания. Пока Саша нужен был для дела, то и ему выдавались деньги на квартиру и стол, но теперь вдруг положение переменилось... Деньги буржуев сыпятся во все стороны — нужно это или не нужно, а для того, кто все сделал для дела, на ком зиждется все обвинение новых преступников, для того — нет 150 рублей...»913.
Адвокаты Бейлиса, вероятно, догадывались о роли матерых провокаторов Махалина и Караева. Опытные юристы должны были видеть всю нелепость показаний белошвейки Дьяконовой и были осведомлены о беспринципности бывшего пристава Красовского, менявшего свою позицию в зависимости от собственной выгоды. Однако они делали вид, будто верят крайне сомнительным свидетельским показаниям. Отчасти это объяснялось особенностями адвокатской профессии, недаром адвокатов называли «нанятой совестью». Но самое главное заключается в том, что в их понимании на одной чаше весов лежала репутация российского правосудия, а на другой — судьба шайки грабителей, по которым давно плакала каторга. Выбор был предопределен. Защитники Бейлиса были людьми либеральных и левых взглядов. Маклаков и Григорович-Барский являлись членами ЦК партии кадетов, Зарудный был народным социалистом. Кроме того, их объединяла некая внепартийная общность. Четверо из пяти адвокатов, а именно: Григорович-Барский, Грузенберг, Зарудный и Маклаков состояли в масонских ложах914. Будь этот факт известен черносотенцам, они бы использовали его по полной программе.
Прокурор и поверенные гражданских истцов сосредоточились на доказательстве ритуала. Этот вопрос должна была осветить специальная экспертиза. Политическая буря легко перевернула с ног на голову, казалось бы, незыблемые научные истины. Исходя из одних и тех же данных, эксперты обвинения и эксперты защиты пришли к прямо противоположным выводам. Ритуальное обвинение было основано на судебно-медицинской экспертизе декана медицинского факультета киевского университета профессора НА Оболенского и прозектора Н.Н. Туфанова. Впоследствии их заключение было подвергнуто шквальной критике со стороны русских и зарубежных ученых Экспертам бросили тяжкое обвинение в научной несостоятельности и даже в подгонке выводов к заказанной черносотенцами ритуальной версии. Такая же критика, вплоть до обструкции в университетских аудиториях, ожидала профессора ДП. Косоротова, чья экспертиза склонялась к ритуальной версии.
Помимо чисто медицинской экспертизы была проведена психиатро-психологическая экспертиза. Черносотенцы пригласили в качестве эксперта профессора ИА Сикорского. В истории науки и техники больше известен его сын — знаменитый авиаконструктор И.И. Сикорский. Отец изобретателя в свое время считался выдающимся ученым, внесшим вклад в изучение бредовых религиозных состояний народных масс. Речь профессора ИА Сикорского, произнесенная тихим старческим голосом, прошла под громкие протесты защиты. Профессор взялся рассказать о характерных признаках ритуальных убийств: «...после убийства происходит как бы наведение на ложный след, резкая агитация путем подкупа против появления таких дел на суде. Всеми мерами препятствуют свободному действию правосудия. Направляется подозрение то против родных, то против единоверцев, то против единоплеменников, а в последнее время и обвинение против национальной партии страны»915. Нетрудно убедиться, что вместо научных данных профессор ИА Сикорский привел выдержки из черносотенных листков. Он поверг в смущение поверенных гражданских истцов, пояснив, что сведения о ритуальных убийствах были почерпнуты им из сочинений Шмакова. Пришлось самому Шмакову мягко указать старому профессору, что тот запамятовал. Речь шла о сочинениях председателя фракции крайне правых Государственной думы АС. Вя-зигина.
