На самом деле медицинские эксперты разошлись при определении количества ран на правом виске. Одни насчитывали 13 ран, другие — 14, указывая, что два близко расположенных пореза сливались в один. Но дело даже не в этом. Поразительно другое. Сторонники ритуальной версии никак не аргументировали, на каком основании они выделяли группу ран на правом виске из 46-47 ран, которые в общей сложности были нанесены мальчику Очевидно, причина заключалась в том, что цифра 13, в отличие от других, давала простор для мистических толкований.
Аргументы Пранайтиса были подвергнуты резкой критике экспертами защиты. Московский раввин Я.И. Мазе уверял, что талмудисты, в каждом слове которых сквозит мудрость и гуманность, толкуют заповеди Моисеевы в духе любви к ближнему. Другие эксперты защиты — академик П.К. Коковцов, профессора П.В. Тихомиров и И.Г. Троицкий не рассматривали, подобно раввину, талмуд как священный и не подлежащий научной критике текст. Профессор Троицкий сравнивал талмуд с протоколами многолюдного собрания лиц, имеющих различные взгляды и не приходящих в итоге ни к какому определенному заключению, а профессор Тихомиров саркастически заметил: «Я, пожалуй, соглашусь с ответом г. Пранайтиса, который на вопрос, дает ли Талмуд какие-либо основания для обвинения, сказал: «Дает для тех, кто хочет найти». Действительно, в Талмуде такой разнообразный материал, что кто хочет найти что-нибудь — все найдет»919.
Защитники Бейлиса старались не углубляться в догматические споры. Грузенберг вспоминал: «Когда я ознакомился со списком присяжных заседателей, состоявших сплошь из деревенских крестьян, я сказал себе: ни слова о ритуальных убийствах; это будет не только недостойно твоего самоуважения, но поведет к неминуемой гибели Бейлиса. Его задушат фолиантами книг, непонятных присяжным, затопчут разговорами о Талмуде, Зогаре, раввинской письменности и т. п. Если талантливые, сведущие писатели не сумели на протяжении многих и многих лет убить злостную легенду об употреблении евреями христианской крови, то неужели допустимо обращать в судей над наукой темных обывателей? На суде нужно только одна доказать, что тот, которому приписывается убийство из ритуальных побуждений, убийства не совершал. Нельзя допустить хотя бы один судебный приговор о признании еврея виновным в ритуальном убийстве. Только это важно»920. Адвокаты поставили вопрос, какое отношение к киевскому процессу имеет талмуд, написанный в глубокой древности? Пусть даже некоторые темные места в талмуде можно истолковать как призыв к жертвоприношениям. «А вы скажите, — вопрошал адвокат Заруд-ный, — среди какого народа не было человеческого жертвоприношения? Они были у всех народов, и у нас, русских, здесь, в Киеве, они приносились языческому богу Перуну*921.
Полное фиаско постигло обвинителей, когда они попытались найти гостей Бейлиса — тех самых евреев в черных одеяниях, которых, по словам матери, якобы видел Женя Чеберяк. Обвинение доказывало, что неизвестные евреи были Эттингером и Ландау, приехавшими из-за границы к своему родственнику Зайцеву, владельцу кирпичного завода. По словам обвинителей, кирпичный завод на Лукьяновке являлся гнездом хасидской секты, а Эттингер и Ландау были хасидскими цадиками, прибывшими за кровью христианского отрока. Защита Бейлиса вызвала на процесс таинственных цадиков. Их появление вызвало шок у сторонников ритуальной версии. Впервые за время процесса прокурор и поверенные гражданских истцов растерялись. Ландау оказался парижанином, либреттистом легкомысленных опереток, Эттингер — австрийским ученым-аграрием и доктором химии. При самом необузданном воображении в них нельзя было признать служителей кровавого культа. Замысловский решил спасти положение и заявил, что речь, конечно, идет не о молодом Ландау, а о его отце — ортодоксальном иудее. Суду тут же была представлена справка о том, что старший Ландау умер много лет назад.
Передовая общественность считала, что черносотенцы проиграли психиатрический и богословский диспут по всем статьям. Перекрестный допрос Пранайтиса показал, что эксперт просто не знаком с первоисточниками. Г.Г. Замысловскому пришлось выкручиваться перед присяжными, объясняя беспомощное молчание ксендза тем, что мудрецам свойственно избегать излишних разговоров. Однако следует сделать поправку на малограмотный состав присяжных заседателей. Пранайтис выполнил свою задачу, возбудив религиозные страсти. Того же добился своим выступлением профессор ИА Сикорский. «Экспертиза Сикорского, по сообщению жандармов, произвела на присяжных сильное впечатление, убедив их в существовании ритуальных убийств*922, — поделился своими наблюдениями чиновник, командированный на суд департаментом полиции.
