Участие провинциальных черносотенных отделов организации снабжения армии и тыла носило очень скромный характер. Например, бакинское общество обывателей русских людей получило в просторечии название «противогазного общества», поскольку взяло подряд на изготовление защитных масок для фронта. В Астрахани черносотенцы предотвратили поставку в действующую армию партии гнилых сапог, о чем незамедлительно поспешили доложить самому Верховному Главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу. В связи с этим случаем астраханская народно-монархическая партия и отдел Союза русского народа потребовали примерно наказать плутов-под-рядчиков: «..для ограждения нашего солдата-страсто-терпца должна быть применена в подобных случаях угроза самым суровым наказанием всем тем участникам поставок и работ для нужд армии, которые окажутся недобросовестными»945. Правда, если верить сообщениям либеральной печати, черносотенцы и сами попадались на злоупотреблениях. Так, киевские черносотенцы создали артель русских кустар>ей и объявили набор рабочих для строительства фортификационных сооружений. Поскольку такая работа давала право на освобождение от призыва, в артель записалось множество местных ювелирюв, заплативших по 300-400 руб.946.
Черносотенцы говорили о войне как о всенарюд-ном деле, в котором принимают участие все граждане России. Председатель фракции крайне правых С.В. Левашов называл войну «настоящей отечественной войной по примеру 1812 г.», а в черносотенных пропагандистских брошюрах она именовалась «Вторюй Отечественной*. Однако говоря об общем для всех нарюдов отечестве, черносотенцы не отказывались от лозунга «Россия для русских!». Дубрювинцы даже полагали, что война будет способствовать реализации этого принципа. «Нынешние дни надлежит считать временем могучего пробуждения национальной гордости и самосознания русского народа, — писало «Русское знамя». — Немец — это только повод. России пора освободиться от всякой иноземщины»947.
Ни на один день не прекращались антисемитские выпады. Консервативная пресса угощала своих читателей нелепыми выдумками о сплошной еврейской измене и шпионаже. Типичный образчик — корреспонденция «Нового времени», с готовностью перепечатанная «Русским знаменем»: «Оказалось, в гробу, вместо покойника еврея, — 1.500.000 руб. золота, которое таким образом евреи хотели перевезти немцам. Евреи ведут себя возмутительно. Масса среди них шпионов»948. Среди членов Союза Михаила Архангела были сторонники смягчения враждебности к евреям, но их взгляды не находили понимания среди большинства черносотенцев. Весной 1915 г. почетный член московской палаты Союза Михаила Архангела ВА Бернов пытался прочитать перед харьковскими черносотенцами доклад «Перемещение точек зрения по еврейскому вопросу*. Реакция слушателей была описана в письме харьковских черносотенцев: «Бернов заявил, что нам, союзникам, давно пора переменить точку зрения на евреев, стал распинаться за них, восхваляя пользу, ими приносимую России, заявил, что мы должны все меры употребить к тому, чтобы устроить евреям отмену черты оседлости и выхлопотать равноправие. Поднялся в зале неимоверный скандал...» Харьковские черносотеш;ы обеспокоенно запрашивали В.М. Пуришкевича, не изменил ли он своим взглядам, «так как мерзавец Бернов действует в связи с распускаемыми слухами о вашем мнимом жидофильстве»949.
На самом деле Пуришкевич не одобрял позицию, занятую новаторами во главе с В.Г. Орловым, председателем московской палаты Союза Михаила Архангела. Летом 1915 г. Орлов и ряд его единомышленников из последователей Союза Михаила Архангела и Союза русского народа создали Отечественный патриотический союз. Устав этой организации, утвержденный в сентябре 1915 г., запрещал прием немцев в Отечественный союз. Однако этот запрет не распространялся на представителей других национальностей и вероисповеданий: «инородцы и иноверцы принимаются в члены Союза по единогласному решению советов отделов, каждый раз представляя о сем на утверждение Главного совета»950. Этот пункт устава вызвал такую бурю среди черносотенцев, что Орлов вынужден был обратиться с открытым письмом к монархистам, разъясняя цели и задачи Отечественного союза: «В уставе этой партии нет вызова инородцам, не допускается травля их, ибо, отвечая современным повелительным запросам жизни нашей родины, было бы негосударственно и несправедливо действовать против тех народностей, кои сражаются за честь, славу, мощь и величие России»951. Разъяснение не помогло, и вскоре по решению Главной палаты Союза Михаила Архангела московская палата Союза Михаила Архангела была распущена, а Орлов исключен из ее рядов как «ставший защитником еврейского равноправия в России».
