П.Н. Дурново подчеркивал, что «война для нас чревата огромными трудностями и не может оказаться триумфальным вхождением в Берлин». Неизбежны и военные неудачи, те или иные недочеты в нашем снабжении. Он предвидел, что «при исключительной нервности нашею общества этим обстоятельствам будет придано преувеличенное значение», причем все неудачи будут приписаны правительству. По его прогнозу, в случае военных неудач «социальная революция, в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна», и «Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается предвидению». По мнению Дурново, всех этих бед можно было избежать, если бы Россия избежала противостояния с Германией. «Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии — на морях, то есть именно там, где у России, по существу, наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов». Мысль о том, что для России было бы выгоднее иметь иных союзников, была характерной для крайне правых. При этом они исходили не только из военностратегических и экономических, но прежде всего из политических соображений. Если либералы в основном ориентировались на республиканскую Францию и конституционную Великобританию, то монархисты полагали, что российскому самодержавию куда ближе кайзеровская Германия и императорская Австро-Венгрия. Лидеров черносотенных организаций тревожил кури: правительства на упрочение связей со странами Антанты.
В январе 1912 г. по случаю прибытия в Россию английской делегации Главная палата Союза Михаила Архангела приняла обращение к министру иностранных дел, в котором выражалась надежда, что приезд дорогих гостей «ни в каком случае не повлияет на ухудшение старинных наших отношений с Германией, в которых Союз видит могучий оплот монархических принципов среди кругов бушующего моря революции...». В другой телеграмме, адресованной министру внутренних дел, черносотенцы подчеркивали, что если бы правительство вернуло национальную политику в ее исконное историческое русло, «не было бы надобности искать опасных союзов, направленных против искони дружественных нам соседних держав». Даже в мае 1914 г., буквально в канун войны, лидер союза русского народа Н.Е. Марков говорил с думской трибуны: «Я думаю, что лучше вместо большой дружбы с Англией иметь маленький союз с Германией, это будет проще, и здесь нам будет гораздо легче договориться»936.
Крайне правым пришлось резко переменить фронт после 1 августа 1914 г., когда Германия объявила войну России. Союз Михаила Архангела был вынужден в срочном порядке изъять из своего устава § 17, в котором было выражено особое доверие немецкому населению империи. Н.Е. Марков, совсем недавно восхищавшийся германскими порядками, провозглашал: «Мы ведем теперь борьбу не только с Германией и Австрией, мы ведем борьбу с Иудо-Пгрманией». В.М. Пуришкевич, ранее изобличавший британские дипломатические интриги, теперь просил позволения выразить «глубокое восхищение Англии, нашему доблестному союзнику». Напротив, немцы на страницах черносотенных газет из культурного и цивилизованного народа немедленно превратились в орды «гуннов» и «варваров»: «Ради алчного захвата русской земли корыстолюбивый злобный немец издавна готовился к внезапному на державу Российскую нападению и, выждав удобное время, всеми силами ринулся на мирную Россию»937.
Пожалуй, единственным правым деятелем, оставшимся верным прежним позициям и осмелившимся открыто заявить об этом, был адвокат П.Ф. Булацель. Когда в Англии заговорили о том, что необходимо объявить Вильгельма II военным преступником, подлежащим суду за свои злодеяния, Булацель откликнулся статьей в «Российском гражданине», указывая, что с точки зрения монархических принципов особа любого монарха, будь он царем или кайзером, является священной и неприкосновенной. Выступление Булацеля вызвало единодушное осуждение со стороны представителей всех политических сил, включая ею соратников по правому лагерю. Он был исключен из членов Киевского отдела Союза русского народа, а Главная палата Союза Михаила Архангела приняла специальное заявление, в котором говорилось, что защита русского монархизма отнюдь не тождественна германофильству: «отсюда до рабского преклонения перед злодейскими династиями Гогенцоллернов и Габсбургов целая пропасть. Наш Союз будет приветствовать уничтожение и унижение этих династий как радостное для России и для всего христианского мира торжество»938939. Кадетская «Речь» сообщала мнение председателя фракции крайне правых профессора С.В. Левашова об условиях будущего мира: «Мы должны сломать только угнетающий Европу немецкий империализм. Для этого нужно превратить 1Ърманскую империю в прежний союз немецких государств...»5
