Первая из черносотенных организаций так и называлась «Черная сотня». Она была создана летом 1992 г. выходцем из «Памяти» А.Р. Штильмарком. Он был сыном офицера и вспоминал, как вместе с отцом ездил по заброшенным монастырям и осматривал храмы, отданные под хозяйственные нужды. Постепенно он пришел к убеждению, что мерзость и запустение воцарились целенаправленно: «Я вообще заметил, что в тех монастырях и храмах, где устраивали гаражи, библиотеки, тюрьмы, больницы — везде туалет оказывался на месте алтаря. Пройдет несколько десятков лет, прежде чем я познакомлюсь с книгой «Кицур Шулхан Арух» и ужаснусь тому цинизму, с которым иудеям настоятельно предлагается глумиться «над храмами акумов»1044. Он окончил педагогический институт, стал учителем географии. Размышления над причинами несчастий России привели его в «Память», но он вышел из этого общества, когда оно «опустилось до поддержки Ельцина». А.Р. Штильмарк задумал создать организацию под названием «Черная сотня». В начале 90-х годов название прозвучало как вызов: «Мы осознанно пошли на некий эпатаж: да, мы — «Черная сотня», Русская организация, бескомпромиссная в своей идеологии, искренняя, непримиримая к врагам России, какие бы посты они ни занимали и какие бы маски на себя ни надевали».
Программа организации гласила: «Черная сотня стремится к возрождению в России православного государства и общества в интересах русского и иных коренных народов1045. Черносотенцы считали самодержавную монархию «наилучшей из возможных форм государства», но в то же время подчеркивали, что являются реалистами в политике и, не ожидая немедленного выполнения своих требований, видят один из путей восстановления самодержавия в «установлении сильной национальной власти». В программе указывалось, что Россия должна проводить политику воссоединения со странами «так называемого ближнего зарубежья» в единую державу — Российскую империю. В их понимании Россия является моноэтническим государством. При этом «Черная сотня», подобно дореволюционным черносотенцам, не признавала деления русских, украинцев и белорусов, считая их одним народом, «искусственно разделенным для захвата России тайными международными силами». Программа «Черной сотни» также отвергала принцип отделения церкви от государства и отстаивала «историческое единение Церкви с Царской властью и другими государственными структурами». Под экономической частью программы подписались бы коммунисты. Черносотенцы выступали против приватизации, начатой реформаторами в правительстве, и требовали национализации предприятий оборонной промышленности, основных видов транспорта, транспортных путей, крупных промышленных предприятий, предприятий добывающей промышленности. «Природные ресурсы России, а также банковский капитал находятся исключительно в пользовании государства. Частные банки прекращают свою деятельность».
«Черная сотня» выпускала одноименную газету, представлявшую собой малоформатный листок. Компьютерная техника в ту пору была доступна не каждому, макет верстался вручную при помощи ножниц и фломастера. В период политического кризиса осени 1993 года «Черная сотня» приняла сторону Верховного Совета Российской Федерации, очевидно, не из симпатии к Александру Руцкому и Руслану Хасбулатову, а из-за неодобрения политики, проводимой президентом Б.Н. Ельциным и командой реформаторов. Среди защитников Белого дома они выделяли только генерала Альберта Макашева. В защите Верховного Совета черносотенцы, по крайней мере их молодежь, не участвовали, так как отправились в агитационную поездку по Волге. Один из членов организации вспоминал напутствие защитников Белого дома: «Думаю, ваша задача будет не менее важной, чем наша, — сказал какой-то депутат. — Очень важно, чтобы регионы поддержали нас, а не преступников»1046.
По словам руководителя группы, в Костроме молодых черносотенцев, к их великому возмущению, приняли за фашистов. Характерное свидетельство с учетом того, что еще со времен эмиграции черносотенцев часто называли фашистами, да и некоторые из бывших черносотенцев откровенно заявляли о себе как о фашистах. Появился отряд ОМОН во главе с полковником милиции и запретил раздавать агитационный материал. Положение спасла одна из соратниц. «Дяденька, ну разрешите, мы же не фашисты! — А кто же вы? — Мы эти, черносотенцы, то есть черносотенки! — выпалила самая бойкая и самая юная соратница. — Мне еще черносотенцев в городе не хватало! Да еще третьего октября! — уже значительно помягчев, промолвил полковник». Во время поездки черносотенцы и черносотенки следили за телерепортажами о событиях в Москве и надеялись: «вдруг случится чудо, и вместо картавоязычных появятся русские дикторы и скажут, что Ельцин арестован, Гайдар расстрелян, армия и спецслужбы перешли на сторону законной власти, результаты приватизации отменены...»
