Пуришкевич окончил историко-филологический факультет Новороссийского университета с золотой медалью за сочинение об истории олигархических переворотов в Древней Греции. Еще на студенческой скамье Пуришкевич начал писать стихи. Поэтического таланта у него не было, вирши выходили слабенькими, с банальными рифмами. Проза была лучше. Однажды он даже послал свой рассказ из жизни индийских отшельников Льву Толстому, который нашел, что рассказ «недурен и по форме, и, в особенности, по содержанию». Сравнительно молодым человеком В.М. Пуришкевич стал председателем земской управы в Аккерманском уезде. Он проявил недюжинную энергию и распорядительность во время жесточайшего голода, поразившего и центральную Россию, и плодородный юг страны. По его инициативе был устроен сбор пожертвований на бесплатные столовые для голодающих крестьян. Ему удалось открыть двадцать столовых и спасти от смерти тысячи местных жителей. Разочаровавшись в земстве, в котором, по его мнению, демократический «третий элемент» начал брать верх над дворянством, Пуришкевич в 1900 г. переехал в Петербург, поступил на службу в хозяйственный департамент министерства внутренних дел, затем в Главное управление по делам печати С 1904 г. в качестве чиновника по особым поручениям становится одним из помощников министра внутренних дел В.К. Плеве
1905 год стал переломным как в политической, так и в литературной деятельности Пуришкевич а. Будучи сторонником единой и неделимой России, Пуришкевич испытывал тревогу в связи с усиливающимся брожением на национальных окраинах империи. В его поэме «Туман» образы финского эпоса «Калевалы» соседствовали с прямыми угрозами финляндским сепаратистам, описанием боевых эпизодов Кавказской войны:
Кому там слава суждена?
Кому достанется она?..
В аулах Ичкерии?
И льется кровь, и близок день,
Пророком быть не надо,
Восстанет в памяти Веден,
В огнях былого ада.
Отчаянием и надеждой была пронизана его поэма «Ничего», посвященная Русско-японской войне, а поэма «Пахарь» отражала уверенность автора, что «душа народная», несмотря на «старания» интеллигенции, еще не окончательно погибла. В брошюре «Русская печать на заре обновления» Пуришкевич выражал беспокойство по поводу неспособности консервативных органов печати противостоять революционным идеям: «Они застыли в понимании запросов народного и народной воли, жизнь проходит как бы мимо них...»
Политическая карьера Пуришкевича началась в Русском Собрании, в котором почетным членом состоял его прямой начальник В.К. Плеве. Гйбель министра в результате покушения, устроенного эсерами, явилась для Пуришкевича первым признаком надвигающейся революции. В приватных беседах с членами Русского Собрания он высказывал горькие упреки в адрес председателя князя Д.П. Голицына и высших властей: «Голицын не худой человек, но пассивный, инертный, трус, выжидает, ибо не знает, чего царь хочет, а тот сам не знает». Тем не менее сам Пуришкевич долгое время проявлял пассивность, столь не свойственную его кипучей натуре. Дело было не столько в растерянности, сколько в самом складе мыслей верноподданных монархистов. Примечательно, что Пуришкевич, в отличие от московских монархистов, приступивших к созданию партии весной 1905 г., решился проявить инициативу лишь осенью, когда политическая деятельность была легализована с высоты престола.
Пуришкевич был верующим человеком. Он тщательно выполнял православные обряды, но дух христианской терпимости был бесконечно чужд ему. Свои политические идеалы он защищал с южным темпераментом. Невероятный напор, стремительная речь, сопровождавшаяся бурной жестикуляцией, манера прерывать собеседника оскорбительными замечаниями вызывали оторопь у его противников. Ему случалось посылать вызовы и драться на дуэли с людьми, не разделявшими его взглядов. Пуришкевич не принимал активного участия в подготовке программных документов Союза русского народа. Однако на его плечи легла организационная работа. Он рассылал во все уголки страны уполномоченных Главного совета, которые открывали отделы Союза. Благодаря его стараниям монархисты созвали три съезда в первый год своего существования. Пуришкевич налаживал выпуск черносотенных воззваний, за полгода, согласно его отчету, было отпечатано 13 миллионов листовок Отношения между двумя руководителями Союза русского народа были напряженными. Оба стремились к единоличной власти. Но пока А.И. Дубровин и В.М. Пуришкевич делали общее дело, стремясь расширить организацию.
