Серьезным просчетом черной сотни на выборах было использование старозаветных лозунгов. Программы крайне правых обходили молчанием злободневные вопросы. Между тем монархистам предстояло держать ответ за все грехи самодержавного строя. Поэтому сокрушительное поражение черной сотни было закономерным. По всем куриям за крайне правых проголосовало только 9,2% выборщиков (известна политическая ориентация 5137 из 5831 выборщиков)436. Голоса распределялись в зависимости от курии. Черносотенцы добились 16,5% в помещичьей курии — внушительный успех, учитывая, что почти половина выборщиков-зем-левладельцев объявила себя беспартийными.
Основная масса населения осталась равнодушной к призывам монархистов. Черносотенцы получили поддержку только 6,1% городских выборщиков. В 20 крупных городах с отдельным представительством позиции черной сотни оказались еще хуже — 4,3% выборщиков. Председатель Союза русского народа А.И. Дубровин получил в Нарвском избирательном районе Петербурга всего 631 голос. Крестьянство также вынесло вотум недоверия крайне правым. Черносотенцы завоевали только 5,1% выборщиков-крестьян. Поскольку только один выборщик из двадцати был готов поддержать черную сотню, в Таврический дворец не попал ни один кандидат крайне правых.
Когда стали известны итоги голосования, черносотенцы объяснили свое поражение несознательностью населения. «Господи! Господи! — восклицало «Русское знамя». — Выборы в Государственную думу, а выборщики готовы за стакан чая выбрать кого угодно»437. По страницам правой печати пошла гулять легенда о том, что победа кадетов на выборах — результат подкупа и мошенничества. Отношение черносотенцев к еще не созванной Думе определил второй монархический съезд в Москве в апреле 1906 г. Он постановил: «Государственная дума в том составе, который определился выборами, не может быть признана выразительницей истинных убеждений русского народа»438. По поводу дальнейшей судьбы законодательного учреждения на съезде разгорелась дискуссия. АА Майков заявил: «Нет сомнения, что первая Дума будет распущена, а может быть, и разогнана». В то же время АА Башмаков высказал мнение, «что нужно посмотреть, что даст Государственная дума, — Бог не без милости, и, может быть, минует Россию горькая чаша»439.
Такое же двойственное отношение преобладало в правительственных сферах. Оставалась надежда на монархизм депутатов-крестьян. Но поскольку никто не мог гарантировать благополучного исхода, высшие власти решили связать будущую Думу новыми Основными законами. В исторической литературе указывалось, что инициатором пересмотра Основных законов был дворцовый комендант ДФ. Т]репов, поддержанный Николаем И440. Не все представители правого лагеря разделяли мнение временщика. ВА Грингмут выступил против. В связи с этим В.В. Мещерский заклеймил главу монархической партии, который «дошел до таких пределов буйного помешательства, что в передовой статье осмеливается объявлять Государю, что Он не смеет касаться Основных законоа Очевидно, давно пора, если революционеров сажают в тюрьму, Грингмута взять под опеку...»441
В правительственных сферах позицию монархической партии поддержал ИД. Горемыкин. Осведомленные наблюдатели отмечали, что Николай II принял ИЛ. Горемыкина, «который убеждал его оставить неприкосновенными теперешние Основные законы, доколе не выяснится характер и деятельность Думы, а затем изменить Основные законы согласно обстоятельствам»442. Тем не менее решение о пересмотре законов было принято. Для обсуждения представленных проектов 7-12 апреля 1906 г. было созвано секретное совещание в Царском Селе. Там начались дебаты по формулировке 1-й статьи. Решался вопрос, исключать или оставить слова о неограниченной власти монарха. На заседании 9 апреля Николай II объявил, что уже целый месяц размышляет над этим вопросом и не может прийти к окончательному решению. При этом царь сослался на мнение черносотенных союзов: «За это время я продолжаю получать ежедневно десятками телеграммы, адресы, прошения со всех концов и углов земли русской от всякого сословия людей. Они изъявляют мне трогательные верноподданнические чувства вместе с мольбою не ограничивать своей власти». В заключение Николай II сказал: «Акт 17 октября дан мною вполне сознательно, и я твердо решил довести его до конца. Но я не убежден в необходимости при этом отречься от самодержавных прав...»443 Выступивший следом ИЛ. Горемыкин развил тему: «Ограничением пределов верховной власти 80% населения будут смущены, и многие из них недовольны»444.
