АА Лопухин посоветовал премьеру внезапно нагрянуть в помещение на Фонтанке, 16, и накрыть погромщиков с поличным. Однако СЮ. Витте решил не поднимать скандала и ограничился вызовом Комиссарова, которому приказал уничтожить типографию. «При первом докладе, — вспоминал С.Ю. Витте, — я дело рассказал его величеству, государь молчал, и, по-видимому, все то, что я ему докладывал, ему уже было известно. В заключение я просил государя не наказывать Комиссарова, на что его величество заметил, что он во всяком случае его не наказал бы ввиду заслуг Комиссарова по тайному добыванию документов во время Японской войны»448. Уладить дело келейно не удалось, так как АА Лопухин приложил все усилия, чтобы его бывшие коллеги не ушли от ответственности. После отставки С.Ю. Витте АА Лопухин передал в кадетскую «Речь» секретные документы о погромной типографии.
Сенсационное известие было использовано I Государственной думой. Депутаты Думы внесли запрос о погромной агитации со стороны властей. Правительство ИЛ. Горемыкина долго тянуло с объяснениями, но все же 8 июня 1906 г. ему пришлось отвечать на запрос. Выступить в Государственной думе было поручено министру внутренних дел ПА Столыпину. Этот государственный деятель сыграл большую роль в истории черносотенных организаций. Он был плоть от плоти правящего дворянского класса: сын кремлевского коменданта и внук наместника Польши. К государственной деятельности ПА Столыпина приобщил тот самый АА. Лопухин, который выдал тайну Департамента полиции. По протекции своего одноклассника, еще занимавшего важный пост в Министерстве внутренних дел, ПА Столыпин был назначен гродненским, а потом саратовским губернатором.
В Саратове у Столыпина завязались прочные связи с черной сотней. Во время погрома в октябрю 1905 г. погромщики считали, что губернатор на их стороне. Газеты сообщали: «Мчится губернатор. Хулиганы падают на колени, крестятся». Саратовский епископ Гермоген мотивировал призыв завершать погром тем, что «царюкий слуга ПА Столыпин со властями и сподвижниками своими уже довольно укротил крамольников»449. Однако список пострадавших во врюмя погрома свидетельствует, что среди убитых были не только крамольники. Столыпин решительно и жестко прюсек волнения в городе. Действия саратовского губернатора были признаны правильными. К нему начали присматриваться в верхах, и при формировании нового состава правительства ПА Столыпин получил важнейший пост министра внутренних дел. Крайне правые быстро нашли общий язык с министром. Постепенно лидеры черной сотни уверювали, что ПА Столыпин тот самый человек, который даст отпор революции.
Отвечая на запрос Государютвенной думы о погромных воззваниях, ПА Столыпин постарался представить дело как незначительный эпизод, возникший по вине не по разуму усердного жандармского ротмистра, который на изъятой при обыске «бостонке» отпечатал 2-3 сотни воззваний. Сразу же за ПА Столыпиным думскую трибуну занял депутат, которого правительству следовало опасаться больше кого бы то ни было. Речь идет о СД Урусове, совсем недавно покинувшем пост товарища министра внутренних дел и прекрасно знавшем всю подноготную полицейской службы. К тому же он был шурином АА Лопухина. Князь СД Урусов внес существенные поправки в выступление министра. Печатный станок появился по распоряжению сверху, погромные воззвания печатались не в сотнях, а в сотнях тысяч экземпляров. Он поведал депутатам Думы о циничных откровениях ротмистра Комиссарова: «Погром устроить можно какой угодно: хотите на 10 человек, а хотите на 10 тыс.»450. СД Урусов указал, что тайная типография возникла, когда «группа лиц, составляющая как бы боевую дружину одного из наших самых патриотических собраний, в связи и в единении с лицами, близко стоящими к редакции одной непетербургской газеты, задумала борьбу с революцией»451.
Завуалированные намеки СД Урусова были впоследствии расшифрованы АА Лопухиным, направившим письмо с изложением дела в открытую печать. АА Лопухин писал, что погромные воззвания распространялись в Петербурге через Дубровина и находящийся под его председательством «союз русского народа», а в Москве через издателя — редактора «Московских ведомостей» Грингмута. Попытка ПА Столыпина скрыть связи Департамента полиции с черносотенцами закончилась конфузом. Конец речи министра потонул в криках: «Погромщики!», «В отставку!».
Пока в Государственной думе произносились критические речи, правые консолидировали свои силы. Наряду с пестрыми по социальному составу черносотенными союзами лагерь реакции пополнился чисто дворянской организацией. Мысль о создании штаб-квартиры помещиков возникла в начале 1906 г. в Курской и Тамбовской губерниях. В апреле 1906 г. началась работа подготовительных комиссий, которая завершилась созывом 21-28 мая 1906 г. первого съезда уполномоченных дворянских обществ. Съезд принял устав организации и избрал Постоянный совет во главе с графом АА Бобринским.
