Ни съезд уполномоченных, ни Постоянный совет не укладывались в традиционную систему дворянских корпораций, дошедшую с екатерининских времен. Вместе с тем объединенное дворянство не походило на политическую партию. Членство в этой организации было не индивидуальным, а коллективным. Дворянам не возбранялось состоять в политических партиях, кроме партий эсеров и социал-демократов. В исторической литературе организацию объединенного дворянства часто называют всемогущей. В публицистических произведениях современников подчеркивалось, что оно со временем вытеснило черносотенные союзы. По словам В. Левицкого, от «демократического» Союза русского народа к аристократическому Совету объединенного дворянства — такова краткая формула эволюции, проделанной в течение двух лет нашим контрреволюционным движением»452. Безусловно, объединенное дворянство обладало значительным влиянием. В рядах организации были богатейшие помещики, например князь С.С. Абамелек-Лазарев, чьи 820,5 тыс. десятин земли уступали лишь владениям царской фамилии. Председатель Постоянного совета граф АА Бобринский совместно с братом владел 8 имениями общей площадью 57,4 тыс. десятин, товарищ председателя АП. Струков — 72,8 тыс. десятин.
Деятели этой организации были тысячами личных, служебных и родственных нитей связаны с правящей элитой. Они выражали волю господствующего класса, и поэтому проекты, разработанные на дворянских съездах, почти всегда претворялись в жизнь. Однако нельзя считать правительство безропотным слугой. Оно должно было учитывать интересы буржуазных кругов, а также до известной степени учитывать настроение народных масс. К тому же Постоянный совет не был представительным органом всего благородного сословия. В 1906 г. к новой организации примкнули 29 губернских собраний, в 1907 г. — еще 3. Объединенное дворянство на деле объединяло лишь помещиков европейского центра страны. Оно не могло подменить черносотенные союзы, так как являлось организацией совершенно иного типа. Вся организация в конечном итоге сводилась к Постоянному совету из 12 человек и ежегодным съездам. Низовых организаций у нее не существовало. I съезд принял решение о создании губернских советов по образцу и подобию Постоянного совета в Петербурге, но они никогда не были созданы. Постоянному совету приходилось вести все дела через губернских и уездных предводителей. Но командование дворянскими корпорациями со стороны Постоянного совета исключалось.
Вождям черной сотни из помещичьей среды не приходило в голову рассматривать объединенное дворянство в качестве конкурентов. В первое время черносотенцы даже выражали желание финансировать Постоянный совет, но предложенная В.М. Пуришкеви-чем субсидия была отвергнута. Возможно, благородное дворянство побрезговало остатками из правительственной кормушки. Нельзя также сказать, что за спиной крайне правых стоял Постоянный совет, а черносотенные вожди проводили в своих организациях политику объединенного дворянства. Наоборот, на съездах дворянских уполномоченных среди разноголосицы мнений (но не левее кадетских) члены Союза русского народа отстаивали позиции черной сотни.
На I съезде уполномоченных Н.Е. Марков высказал взгляд крайне правых на манифест 17 октября: «Он, изданный в минуту страха, был лишь ловушкой, подставленной царю, и первоначальный источник всех зол нынешнего времени»453. На съезде не было недостатка в выпадах по адресу Государственной думы. Дворянин НА Павлов заявил, что «Дума есть революционный аппарат, в ней заседают 500 Пугачевых»454. Но крайне правым не удалось навязать съезду требование о роспуске I Государственной думы. В результате голосования было решено обойти этот острый вопрос молчанием.
Однако по мере углубления конфликта Думы с правительством объединенное дворянство заговорило более решительным тоном. В докладе Постоянного совета в июне 1906 г. уже говорилось: «Никаких уступок Думе, действующей не закономерно, не может быть сделано, и скорее следует предпочесть смелый шаг роспуска Думы, не откладывая его до той минуты, когда с каждым днем все более революционизированная страна может этого и не допустить»455. За немедленный разгон I Государственной думы выступали черносотенцы. Доктор АИ. Дубровин на страницах «Русского знамени» предлагал чисто медицинский рецепт: развернуть строительство домов для умалишенных для размещения в них «всех одержимых сумасшедшим бредом представителей народа в Государственной думе, как вошедших туда по грубому недосмотру, при отсутствии у нас столь важного учреждения, как гражданско-психиатрическая экспертиза»456.
