А.Г. Григорьев обратился к генерал-губернатору и «предложил произвести обыск в чайной Союза русского народа, но генерал-губернатор ответил, что необходимо подождать, а затем, по полученным сведениям, оружие было перевезено в квартиру графа АИ. Коновницына»522.
Не надеясь на премьера, градоначальник решил обратиться выше. Конец этой эпопеи по цензурным соображениям не попал в русскую прессу, но был описан английской «Дейли Телеграф»: «Истощенный положением дел генерал Григорьев решил ехать в Санкт-Петербург и исходатайствовать аудиенцию у Государя, решив сказать ему всю правду, дабы он мог помочь ему положить конец преступлениям союза. Аудиенция была дана, и глубоко взволнованный старый генерал ждал появления Государя. Но когда Государь явился, то генерал, к своему ужасу, увидел на его груди значок Союза русского народа, тот самый значок, который он так часто видел в Одессе на груди у участников погромов. Это так на него повлияло, что, забыв тщательно обдуманную им речь, он, запинаясь, произнес несколько общих мест, как верноподданный, и смущенный удалился»523.
Сразу же после неудачной аудиенции А.Г. Григорьев ушел в отставку. Его преемник получил от ПА Столыпина напутствие «прекратить это безобразие», но провожался под ударами союзников всего несколько месяцев. Тогда правительство капитулировало перед одесской черной сотней, прислав ей градоначальника по вкусу. При вступлении в должность И.Н. Толмачев вызвал представителей монархических организаций: «Прежде всего — мой низкий поклон вам, господа, за вашу деятельность! Второе — я всей душой черносотенец, и если я официально не могу быть членом союза, то в семье моей все — кто только может — члены союза». После такого вступления встреча прошла в обстановке полного взаимопонимания, о чем с ликованием сообщили сами черносотенцы: «Обещал полнейшую поддержку во всем. Предупредил, что должен до некоторой степени соблюдать нейтралитет4, обрадовался предложению Слюсаревского «продергивать» его иногда для отвода глаз в газетах*524. Как раз в «толмачевской» Одессе численность черносотенных дружин сократилась. Но это произошло из-за нехватки средств для содержания наемников.
ЧЕРНЫЙ ТЕРРОР
Политический террор получил распространение в России с 60-х годов XIX в. И достиг своего пика в начале 80-х годов, когда Народная воля начала охоту за Александром И. К тому же времени относилась первая попытка противопоставить террористам те же самые методы, которые они используют против властей. Возникла «Святая дружина*, члены которой должны были выслеживать и убивать революционеров. Кстати, одним из инициаторов создания монархической террористической организации был С.Ю. Витте, столь ненавидимый черносотенцами. «Святая дружина» была распущена, не совершив ни одного политического убийства. Но ее идеи продолжали жить.
Революция 1905-1907 гг. ознаменовалась чередой громких политических убийств. Террор в той или иной степени практиковали все левые партии и особенно партия социалистов-революционеров. Либеральные партии, на словах осуждая террор, на деле занимали скорее сочувственную позицию. Точно так же сочувствовала террору значительная часть российского общества, причем даже та часть, которая не разделяла революционных настроений. После убийства министра внутренних дел В.К Плеве люди вполне умеренных взглядов поздравляли друг друга После того как бомба террориста разорвала на части великого князя Сергея Александровича, повторялась шутка, что великий князь первый раз в жизни пораскинул мозгами. Когда в Саратове, в доме Столыпина, был застрелен генерал Сахаров, сатирические журналы потешались: «Саратовская губерния объявлена неблагополучной по диабету (сахарной болезни). Там уже наблюдался один смертный случай»525. Таких примеров можно было привести без числа.
Официально Союз русского народа и другие черносотенные партии всегда заявляли, что они против насилия. Но некоторые лидеры черносотенцев в узком кругу откровенно говорили, что против террористов надо действовать их же методами. Б.В. Никольский писал одному из своих корреспондентов: «... если на их террор ответить своим террором и за каждого убитого нашего избивать по 5, по 10 главарей краснотряпич-ников, они скоро очнутся. Главное, что ответный террор должен выражаться не открытым погромом над ничтожной мелюзгой, а тайным истреблением, и притом заведомых главарей: не местных даже агитаторов, а именно общеизвестных руководителей...»526
