— Так может ты и в княгини метишь? Ну а что, — принялся размышлять вслух Игорь Алексеевич, — девка ты молодая, здоровая. Княжичу, видать, по нраву. А после Петровой-то кухарки[1] люди не сильно и удивятся. Опять же, родословную тебе сочинить можно достойную, не хуже чем у заводской кобылы. Что, Лизка Синица, пойдёшь в княгини
— Нет! — испуганно выкрикнула девка, и заныла умоляюще, — Не нужно меня в княгини, пожалуйста.
— А что так? — удивился князь, — Чем тебе дворянство наше не угодило?
Лизка замялась, взглядом по опочивальне заелозила в поисках ответа верного. Однако ни резной комод, ни плотные тёмные занавеси на оконце подсказывать ей не спешили. Надкусанный пирожок тоже хранил угрюмое молчание.
— Так ведь княжичу не придуманную родословную в жёны брать, — начала пояснять Лизка, — ему, ить, с другими родами связи налаживать нужно, да и молва людская також не пустой звук.
— Умная. — довольно прищурился его сиятельство, — Умная это хорошо, но не всегда. Вот обманываешь ты меня сейчас, Лизка Синица. А я лжу очень не люблю. Мне, девка, всегда правду говорят. Всегда и все, веришь ли?
Лизка верила. Потому что, таким холодом ночным, страшным на неё от двери повеяло от которого и одеяло пуховое не защитило бы. И солгать такому холоду ну никак бы не вышло, при всём желании.
— Забудет он меня, — смогла выговорить она наконец, — коли женой его стану так и позабудет. Посадит навеки здесь, в имении, да раз в году навещать станет. И то, станет ли? А я не хочу так, не нужно мне то дворянство обманное. Я с Александром Игоревичем быть хочу. Подле него завсегда.
— А так не забудет? На другую сменять не захочет?
— А нашто? — удивилась Лизка и даже бояться на время забыла, — нашто менять, коли мне ничего и не нужно?
— В фаворитки, стало быть, нацелилась, — продолжал размышлять вслух Игорь Алексеевич, — ну что сказать — разумно, весьма разумно. У иной фаворитки власти-то поболее чем у законной супруги будет.
Лизка поморщилась, что за фаворитка она не знала, но по смыслу догадаться немудрено было.
— Да не нужна мне власть, ну вот нисколечко.
— То пока, — отмахнулся князь, — от молодости да глупости наивной. А постарше станешь так и желание появится, уж я-то знаю природу вашу бабью. Но это хорошо, это правильно.
Князь помолчал, задумавшись. И Лизка молчала, да что там молчала она и дышать-то громко побаивалась — а ну как осерчают его сиятельство.
— Александр где? — прервал затянувшуюся паузу князь.
— Княжич в кабинету пойти изволили, — с готовностью подсказала девка, — с бумагами по зерну да воску разбираются.
— Угу, — кивнул каким-то своим мыслям Игорь Алексеевич, — ну и я туда пойду, стало быть. А ты, Лизка Синица, подымайся да следом ступай. Только оденься — нечего голым задом на всё имение сверкать.
Так быстро Лизка ещё никогда не одевалась. Казалось мига не прошло а вот она уже, при полном параде, перед дверью стоит, мнётся, постучать не решаясь. Стукнула, всё же, смелости поднабравшись, и сразу следом вошла, чтоб не передумать значит. В кабинете, противу ожидания, всё спокойно оказалось. Ни шуму, ни ругани. Князь за столом сидит — бумаги просматривает, а младший Темников за его плечом пояснения даёт. На Лизкино появление Игорь Алексеевич внимания не обратил, княжич же только бровь вопросительно вздёрнул, но тоже ничего не сказал. Так и продолжал доклады делать. Лизка мышкой в углу замерла, стоит не шелохнётся. Наконец Темниковы бумажную возню окончили и князь потянувшись из-за стола поднялся.
— Это что? — ткнул он пальцем в перепуганную девку.
— Синица, — безразлично ответствовал княжич.
— Я вижу что не выдра, что она в кровати твоей делала?!
— Лежала, вероятно, хотя могу ошибаться — сам не видел.
— Александр, — построжел голос князя, — я приезжаю, захожу в твою опочивальню и что я там вижу?
Княжич изобразил недоумение на физиономии, мол, даже предположить боюсь.
— Девку я в твоей постели вижу, — вздохнув, закончил старший Темников.
— Но батюшка, — возразил Александр, — кабы я туда мужика клал пересуды начались бы.
Вот вроде и спокоен княжич, отшучивается даже, только Лизка-то уж узнать его успела, оттого и не обманывается спокойствием кажущимся. Видит что злится он, однако же себя сдерживает.
— Саша, — сменил тон князь, — это не смешно. Ты человека непроверенного, не надёжного в свой ближний круг ввёл. А подумал ли о том как это опасно?
На ненадёжную Лизка обиделась, показывать сего не стала, разумеется, но обиделась, да.
— Княже, — не сдержался всё же Александр Игоревич, — вот вы сейчас верно заметили. Это мой ближний круг, и это моя девка.
Он набычился, и зыркал исподлобья аки волк в пёсьем окружении.
— А и ладно, — вдруг неожиданно пошёл на попятную князь, — твоя так твоя. Что я спорить стану?
— А как же? — недоумённо начал Александр, но после понимание мелькнуло в его глазах, — Всё проверяете, батюшка? Никак до конца доверять не научитесь?
Его сиятельство развёл руками, мол, а как иначе-то? Сам де понимать должен.
— Ты дальше-то что с нею делать думаешь? Иль так и станешь для забавы пододеяльной держать.
