В куртуазных романах, которыми зачитывалась Баркова, искусство бою благородного зачастую с танцем сравнивалось. Да и когда они с Настенькой Местниковой за учёбою Ильи тайно наблюдали, ей тоже движения те очень напоминали танец. Опасный, завораживающий танец. А вот Темников не танцевал. Его хищно-грациозные движения, так впечатлившие Ольгу ещё на болоте, более всего напоминали кота, подкрадывающегося к добыче. Так же лениво, медленно переступая ногами, княжич вдруг взрывался в резком выпаде, и снова переходил к неохотному скольжению. От своих занятий Темников разгорячился, и теперь от его тела и дыхания исходил пар, что придавало сей сцене налёт потусторонности, в неверном свете осеннего утра.
— А ведь хорош, стервец, — неожиданно услыхала Ольга тихий шёпот над ухом, — ты только посмотри — какая зверюга ладная.
От неожиданности она дёрнулась, обернулась и уставилась в голубые, масляно поблёскивающие глаза сестры.
— Что?! — в притворном испуге закрылась руками Софья, — Я просто смотрю! Безо всяких глупостей. Не нужно ревновать, Оленька. И согласись, не любоваться на такой вот роскошный экземпляр — как-то даже, противу природы выйдет. Нет?
Ольга в ответ лишь плечами пожала. Нет, ревновать она конечно не ревновала, но восхищённое внимание сестры отчего-то неприятно царапнуло. А ещё подумалось что, ведь не только Соня, другие женщины, небось, таким же взглядом, масляным, на княжича поглядывают. И это знание ей, тоже неприятным показалось. Ничего не ответив, Ольга отворотилась к окну.
И вовремя — осаживая пегую кобылу, во двор усадьбы въезжал Илья Константинович Местников. Пока он спешивался, и передавал свою животину подбежавшему конюху, княжич, не прекращая своих занятий, понемногу смещался в сторону крыльца. Так что когда Местников развернулся чтобы пройти в дом, проход ему уже загораживал Александр Игоревич, демонстративно не замечающий посетителя.
— Ой, — испуганно выдохнула Ольга, — что теперь будет-то?!
— Дуэль, я полагаю, — спокойно ответила старшая сестра.
— Не приведи господь!
— Ох Оленька, — с ощутимым смешком в голосе, прошептала Софья, — ты просто не вошла ещё в возраст, когда начинает нравиться то, что за тебя дерутся мужчины.
— Ох Сонечка, — в тон ей ответила Ольга, — я просто видела как за меня дерутся мужчины, и поверь мне — это очень страшно.
Софья не нашлась что на это ответить. А меж тем, Темников с Местниковым оказались друг напротив друга, и замерли в недоумённом ожидании. Ольга, невольно, сравнила их. Худой, невысокий и некрасивый княжич, и крепкий русоволосый богатырь. Только вот Темников, хоть и ниже ростом, глядит со своим обычным высокомерным превосходством, а Илюша отчего-то неуверенно теребит полу кафтана, не решаясь заговорить.
— Ну до чего же хорош! — вновь зашептала Софья, и Ольге даже не требовалось пояснять кого она имела в виду.
— Вы замужняя дама, Софья Николаевна, — извольте вести себя пристойно, — младшая Баркова задрала нос, и изобразила чопорную англицкую леди.
Впечатление портили лишь смешинки, мелькающие в глазах, и то что говорилось всё это шёпотом. Меж тем, события во дворе начали понемногу развиваться.
— Я… — неуверенно начал Илья Константинович, но увидев ободряюще-разрешительный кивок княжича, и осмелев, продолжил, — я прибыл к Ольге Николаевне, дабы высказать соболезнования, по поводу гибели её наречённого.
— Вы-ы…? — протянул княжич.
— Ах да, простите. Местников Илья Константинович, поместный дворянин, к вашим услугам.
— Ладно, — доброжелательно кивнул Темников, — начинайте.
— Что начинать? — опешил Илья.
— Как что? Соболезнования высказывать, с сегодняшнего дня все официальные обращения к Ольге Николаевне я принимаю.
— А вы, простите…? — нехорошо напрягся Местников.
— Темников Александр, — по простому представился княжич, — итак, я слушаю.
— Темников. Живой, стало быть.
Княжич развёл руками — «Извини, мол, так получилось».
— А известно ли вам, ваше сиятельство, — издевательски выговорил Илья, — что Ольга Николаевна была мне обещана?
— Да, — просто кивнул Темников, — мне доложили о сём прискорбном обстоятельстве, но более это значения не имеет.
— Прискорбном?! — возмутился Местников, — И отчего же, позвольте полюбопытствовать, не имеет значения?
— Потому что это, — неожиданно рыкнул княжич, указывая на окно в котором маячили Ольга с Софьей, — моё! А своё я отдавать не намерен.
— Вот как, — побагровел, от прилюдного унижения, Илья Константинович, — мы, конечно, не князья, но…
Договорить он не успел.
— Именно! — невежливо перебил его княжич. И перекидывая рапиру в правую руку скомандовал, — Лука!
Понятливый Варнак тут же метнул следующее яблоко, однако ожидаемого «тук-чвак» не раздалось. В этот раз княжич поймал краснобокий плод острием рапиры и, не раздумывая дёрнул ею в сторону Ильи. Яблоко пролетело рядом со щекой Местникова и, с долгожданным звуком, расплескалось на столбике ограды.
— Именно, — повторил Темников, — вы не князья. Лука, умываться! — отдал он новый приказ, а после, развернувшись, направился к дому.
