Внимания на, ошарашенного таким окончанием разговора, Местникова он более не обращал. Легко вскочив на ноги, Лука отправился вслед за господином, а к Илье Константиновичу подошла Лизка. Сжимая в одной руке недогрызенное яблоко, другой рыжая, успокаивающе поглаживала Илюшу по руке, и что-то тихо нашёптывала ему на ухо.
— Зачем? — почти выкрикнула Ольга, с силой захлопывая окно, — Зачем он так зло поиздевался над Ильёй Константиновичем? К чему эдакая жестокость?
— Какая же ты… — замялась Софья, подбирая слово, — неискушённая, Оленька. Пойми, сестрица, если б княжич столь явно не продемонстрировал своё превосходство, дело наверняка дуэлью бы закончилось. И в этом случае мы получили бы мёртвого Местникова, ты этого хотела? Ольга испуганно затрясла головой. — Нет? Вот и Темников твой этого не хотел, по всему судя. Потому и остался Илюша, хоть и униженный, зато живой. Так что его сиятельство не жестокость проявил, а милосердие. Что, кстати, ему совсем не свойственно. Хотя наверное я Темникова совсем не знаю. «А его никто не знает, — подумала Ольга, — вот Лизка, разве что. Да ещё Лука».
***
Вечером Ольга вызвала Варнака из людской, для разговору.
— Лука, — неуверенно начала она — отчего-то в присутствии этого человека Баркова терялась, — Лука, я совета хочу у тебя спросить.
— У меня, барышня, — удивился Лука, отчего его каторжная рожа приобрела вовсе уж дикое выражение.
— У тебя, — сглотнув, подтвердила Ольга, — ты ведь давно Александру Игоревичу служишь — знаешь его, поди, как никто другой?
Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила, — У меня к его сиятельству просьба есть, только вот не знаю, стоит ли подходить к нему с этим. Не откажет ли? Дело в том что, я ещё летом пообещала Даше, прислуге своей, с собой её забрать, как замуж выйду. А теперь как быть и не знаю-то. Княжич, говорят, очень не охотно новых людей в свой круг допускает. Что скажешь, Лука? Стоит ли беспокоить его сиятельство по такому вопросу, али пустое всё?
— Я вам историю одну рассказать хочу, барышня, — после некоторого раздумья заговорил Варнак, — случилась она очень давно, когда Александр Игоревич ещё совсем мальцом был. Довелось мне как-то княжьего повеления в гостевой зале ожидать, в особняке Петербуржском. Княжич там, с мальчишкой дворовым, во взятие Азова играли, а сестрица его старшая — сиятельная княжна Арина Игоревна, книгу какую-то за столом читали. И вот не упомню уж как так вышло, только малец тот дворовый, расшалившись вазу разбил. Дорогую видать, потому как перепугался до мокрых порток, чуть не обеспамятел со страху. А княжич его успокаивает, не трусь, мол, я скажу что сам вазу разбил, пущай меня, значит, наказывают.
Ольга покивала — такое благородство было вполне в духе Темникова. Но Лука ещё не закончил.
— Тут, её сиятельство Арина Игоревна, пенять братцу принялась — дескать, не хорошо это обманывать, на что княжич лишь отмахнулся, да на двор, с мальцом, тем усвистал. И, как на грех, мажордом в тот час объявился — Игнатий. Конечно же спрос учинил — " Кто это, непотребство такое, вытворил?» На что княжна ему в ответ — " Я, говорит, с Алексашкой играючи, да по неосторожности». Ну что тут сделаешь? Посокрушался Игнатий, да и велел девкам порядок навесть. А как разошлись все, я возьми да и спроси у барышни — " Как, мол, так? Говорили ведь, что лжа это грех, а сами-то?». На что Арина Игоревна мне в ответ — " Запомни, говорит, дядька Лука, что один Темников пообещал, то весь род, хоть умри, выполнить обязан».
Лука помолчал глядя Ольге в глаза, а после продолжил, — Я к чему это рассказываю, барышня. Вы теперь Темникова, и то что венчания пока не случилось, ничего не меняет. А стало быть ваши обещания для всей семьи закон. Девка-то что, пустяки внимания не стоящие, но знайте, отныне ваше слово уже по-другому, как непреложную клятву, рассматривать не станут.
Примечания:
[1] - Императрица Екатерина I
[2] - Каптур — женская уличная меховая шапка, круглая, с лопастями, закрывавшими затылок и щеки
Ноябрь 1748
В Петербург выдвинулись поездом из трёх карет и двух возов, да верховых ещё сколько-то, включая княжича с Лукой. Лизка в этот раз в карете ехала, да и куда ей на лошадь садиться — правая рука вон до сих пор в повязке, и за спину хватается когда думает что её не видно. Ольга, к удивлению родни, для путешествия её карету выбрала. Ну как её? Темниковых, понятно, но ту в которой рыжая прибыла. Так и ехали втроём, Ольга да Лизка с Дашкой. Иногда ещё Соня подсаживалась — скуку развеять, но то редко случалось.
