Поднявшись сквозь круглый проход, они оказались на плоской поверхности. Кхрок бережно опустил Моа на пол из скалистой породы, после чего приземлился сам. Они оказались в просторном помещении. Намного более просторном, чем предполагал Моа. Узкая полоска света находилась где-то вдалеке и, судя по всему, была краем скалы.
Потолок в помещении был высоким, около 25 метров в высоту. Так что кхроки могли передвигаться по воздуху и никому не мешать. По полу были расставлены такие же постаменты, как они видели внизу. На каждом из них восседал кхрок. Это были их персональные места для отдыха и приема пищи. Услышав, что пришли гости, кхроки стали подниматься и, создавая воздушные потоки, поднялись в воздух. Как и при недавних событиях, они окружили Моа с Ксафом, и их предводитель вышел вперед. Как и в прошлый раз, он сначала выплюнул на землю костяную иглу, показывая свои благие намерения, после чего заговорил.
— Прилетели удачно. Рады видеть вас, Ууукутук и дитя гурров.
— Спасибо за подъем, — ответил ему Моа.
— Знать наш язык. Хвалить.
— Да, Ксаф обучать меня. Теперь уметь говорить язык ваш.
— Боюсь, что еще не совсем уметь. Еще много нужно учить.
— Буду рад учиться еще.
Ксаф тоже поприветствовал кхрока, и их проводили на отведенные для них места. Они получили свои собственные постаменты, на которых им разрешалось лежать, спать и есть. Никаких других удобств у кхроков не было. Никаких других удобств им и не требовалось.
Моа считал, что он уже достаточно знает о кхроках, но он ошибался, конечно. Одно открытие следовало за другим. В первую очередь его все еще удивляло то, что кхроки не питаются мясом, как он всегда считал. Это было то, с чем ему было сложнее всего смириться. Костяные иглы, которые убивали гурров нещадно, изначально не предназначались для убийств. Кхроки использовали их, чтобы протыкать толстый слой льда и высасывать через них сок. Зубов или костяных пластин для пережевывания пищи у них не было, поэтому сок был основой их рациона. Поверить только, самые грозные охотники белых льдов на поверку оказались собирателями сока. Но почему тогда? Для чего все эти кровавые расправы над его соплеменниками? Моа не решался задать этот вопрос напрямую и не хотел показаться грубым. Поэтому он просто наблюдал за жизнью кхроков и пытался в своих наблюдениях найти ответы.
Популяция кхроков была немногочисленна. Их всего было 26 и еще пять молодых недавно появившихся на свет. Всего 31. Ничтожно мало. Сначала он думал, что остальные кхроки живут где-то еще или отправились добывать пищу. Через неделю пребывания у кхроков никто так и не прилетел. Число их оставалось несменным. Стало быть, 31 кхрок был всем, чем они могли похвастаться. Глядя на сотни пустующих постаментов, Моа становилось не по себе. Что же случилось с ними? Где все остальные? Постепенно он узнал всю правду. Ответ крылся в груках.
Груки, несмотря на все свое количество, очень редко доживали до половозрелого возраста. Чаще всего они погибали в белых льдах и не в последнюю очередь благодаря гуррам, которые выслеживали и убивали их регулярно. Лишившись же своего избранного еще при рождении партнера, кхрок до конца своей жизни влачил одинокое существование. Партнера они выбирали один раз и навсегда сразу после рождения. Второго шанса не было. Оставшийся без партнер кхрок жил среди своих в обществе, но никогда уже не мог размножаться, и вынужден был провести бездетную жизнь. Это продолжалось не одно столетие. Так популяция груков и кхроков медленно редела. Будучи существами неплотоядными, они не хотели причинять никому вреда и не хотели идти на кровопролитие. До тех самых пор пока гурры не перешли черту и не пробрались в их собственные пещеры и не лишили их целого поколения. В ту злополучную ночь их терпение было втоптано в лед, раздавлено и обесценено. В ту ночь они познали ярость родителей, которые утрачивают своих детей по вине чужаков. Они убивали всех и вся, никого не жалея. Лишь одному гурру они позволили уйти нарочно, чтобы тот предупредил остальных никогда больше не приближаться к их скале. Однако это не слишком помогло. Гурры продолжали методично истреблять груков, добывая их в себе в пищу, а тщетные попытки кхроков убивать всех, кто это делал, приводили лишь к тому, что смертей становилось все больше.
Кхроки долго размышляли, что им следует предпринять в такой ситуации. Тогда они предприняли попытку вступить в контакт с гурром, но он их не услышал. Более того, они потеряли своего предводителя в ту ночь и ослабли еще сильнее. Жизненная энергия покидала их. Все, что им оставалось — это поддерживать угасающую жизнь всеми силами. Когда же они заметили приближающихся к их скале гостей, они ухватились за свой последний шанс установить контакт и воззвать к милосердию своих угнетателей. Моа был для них последней надеждой к спасению.
