— Чтобы не пораниться, нужно надавить вот сюда, — мама вытянула длинный коготь и нажала на небольшую выпуклость в основании плода. От нажатия тот раскрылся и показал нежную мякоть. Сладкий запах многократно усилился. Теперь тот же самый трюк предстояло повторить детям.
Не обошлось без травм. Некоторые все же умудрились пораниться. Иголка, воткнувшись в кожу, отделялась от плода и становилась независимым источником боли. Каждая из них содержала небольшую дозу парализующего нейротоксина. Укола единственного шипа было достаточно, чтобы парализовать кисть. Уколовшись несколькими можно было утратить контроль над целой конечностью. Большая доза яда вызывала паралич внутренних органов и скорую смерть. Впрочем, ни один гурр в истории не познал такой смерти. Приобретенная устойчивость к токсину передавалась из поколения в поколение.
Роно без труда справился с чисткой плода и внимательно наблюдал за своими братьями. Его крупный сосед поранил палец, но лапу его все никак не парализовало. Судя по всему, для его комплекции требовалась более сильная доза. Роно стало интересно, как это работает, он аккуратно вырвал шип и уколол им себя в заднюю лапу. Первые несколько секунд он не чувствовал никаких изменений, как вдруг место укола стало терять чувствительность. Яд расползался по лапе во все стороны, лишая ее нервные каналы способности передавать импульсы. Потребовалось всего около полуминуты, чтобы лапа полностью утратила работоспособность. Роно обдумывал результаты своего эксперимента, ожидая, когда он снова сможет управлять всеми конечностями своего тела.
Тем временем, родители наблюдали за своими детьми со стороны. Они прекрасно знали, что для детей будет лучше, если они справятся с каной сами. Жизнь в долине белых льдов была чередой опасностей и преодолений. Все начиналось в раннем детстве и заканчивалось лишь вместе со смертью. Они готовы была помочь, только если ситуация выйдет из-под контроля. К счастью, все дети справились самостоятельно.
Мякоть каны была очень сладкой, а еще очень липкой. Вязкий темно-синий сок обволакивал рот, губы и с трудом сглатывался. Всего несколько глотков ее сока было достаточно, чтобы наполнить живот ощущением сытости и подпитывать организм энергией весь день. В этом и заключалось главное достоинство каны. Ради этого можно было и помучится с ее очисткой.
Когда все доели и избавились от опасных отходов, отец встал на задние лапы и церемонно заговорил:
— Сегодня великий день. До настоящего момента каждый из вас был частью нашей небольшой семьи. Сегодня вы станете частью чего-то более значимого. И пусть значимость эту вы сможете оценить лишь со временем, запомните сегодняшний день, как важный шаг на вашем пути.
Он встал на четыре лапы и подал маме сигнал. Вместе они начали выстраивать детей в колонну. Процедура выполнялась впервые, поэтому потребовала времени. Отец шел первым, за ним расположились дети, мама была замыкающей. Такой походной колонной они подошли к одной из дверей в доме и остановились перед ней. Пока отец открывал замок, дети шептались и переговаривались.
За дверью их ждал узкий продолговатый коридор с низким сводом. Над головой у папы оставалось всего несколько сантиметров. Каждые несколько метров по бокам попадались двери, но отец продолжал двигаться строго прямо. Путь в несколько десятков метров казался невероятно долгим, а закончился он обычной черной дверью, прямо как у них дома. Отец прошел через дверь и придерживал ее в полуоткрытом состоянии, пока мама не показалась снаружи. Походная колонна разбилась, и дети сгрудились возле отца. Изумление овладело ими. Не считая Роно, никто из детей раньше не видел ничего более масштабного. Помещение было в десятки раз больше их дома. Количество дверей в нем не поддавалось подсчетам. Из каждой двери прибывали новые семьи. Они останавливались возле дверного проема, будто ожидая чьих-то дальнейших указаний. Дети во все глаза разглядывали других гурров. Будучи представителями одного вида они все выглядели примерно одинаково, не считая небольших расхождений в размерах.
В центре зала расположился гигантский черный объект сложной формы. В основе ее лежал овал, но контур его был волнистым. Поверхность его была испещрена тысячами отверстий от совсем уж маленьких размером с глаз и до больших размером с голову взрослого гурра. В промежутках между дырами блестела зеркальная глянцевая поверхность. Словно проросший в белом льду огромный черный гриб, он притягивал взгляды к себе и выглядел таинственно.
Раздался громкий протяженный звук, источник которого невозможно было обнаружить. Он будто бывыходил из каждого отверстия по раздельности и из всех них сразу. Зал наполнился высокочастотным звоном, на фоне которого зазвучал тяжелый старческий голос.
— Семья моя! Сегодня мы собрались здесь, чтобы исполнить песнь единства. Голоса молодых пусть присоединятся к нам и дополнят наш хор. Через пение мы узнаем друг друга. Молодые пусть станут старыми, а старые молодыми. Тишина пусть станет звуком, а звук тишиной. Через песнь мы обретем единство друг с другом.
