Дети закрывали свои глаза по очереди, пытаясь понять, каково это жить без одного глаза. Предостережения отца они воспринимали очень серьезно. Выживание было важной частью их генома и любая крупица информации, которая помогала выживать, плотно закреплялась в их памяти. Тот же, кто не мог быстро усваивать новую информацию, был обречен на преждевременную смерть.
— Мы едим пфора целиком. Только его лапы не имеют никакой питательной ценности. Их можно выбрасывать в отверстие перед вами.
Отец шел вокруг рассевшихся детей и матери. Одной лапой он прижимал пфора к полу, и ртом отрывал от него куски, передавая каждому его порцию. Когда еду получили все, он занял место рядом с мамой и начал есть. Сначала отец, потом мать. Потом право есть получили все дети. Они смотрели за движениями отца и матери, копируя их. Кольца червя раздвигались, лапки отрывались и выбрасывались в центр. Они скользили вниз по ледяной воронке и падали прямиком в отверстие.
Роно наслаждался своей первой трапезой в жизни. Он прекрасно схватывал информацию и хорошо усвоил все, что говорил его отец. Лишь два вопроса не давали ему покоя. Куда вело это отверстие в центре перед ним? И еще тот случай за пределами дома. Что там было такое?
Три недели прошло с тех пор, как дети появились на свет. Все это время они усиленно постигали местную науку жизни. Главным способом узнать что-то о мире была игра. Малыши часто бегали наперегонки, играли в салки, устраивали дружественные потасовки. Иногда заходили слишком далеко и кусали друг друга до боли, бились хвостами, опрокидывали друг друга на землю, и одна лишь врожденная ловкость спасала их от серьезных травм. Мама все это время была лишь сторонним наблюдателем и не вмешивалась. Лишь изредка она могла дать ценный совет или направить. Но никогда не останавливала попытки детей проверить физические возможности и лимиты их тел. Серьезную травму получить в домашних условиях было практически нереально. Если же кто-то все-таки умудрится и сократит свою жизнь в белых льдах, значит у Омо и Ромо на него есть особые планы, и нечего из-за этого переживать. Философия гурров была проста и понятна. Все жили ровно столько, на сколько они были способны. Когда способность жить уменьшалась, наступала смерть. С этим невозможно было спорить, этому невозможно было противиться, а, следовательно, и переживать по этому поводу не было смысла.
У гурров, как известно, было пять конечностей. Передние лапы украшали внушительных размеров пальцы с не менее внушительными когтями. Три пальца смотрело прямо, и один обособленно упирался назад. При помощи когтей они могли забираться на стены — сложнее обстояли дела со спуском. Часто малыш, забравшийся под самый потолок беспомощно висел там, пока силы не покидали его, после чего падал на пол.
Своими когтями они также могли резко тормозить и менять траекторию своего движения. Стоит отметить, что кожа на лапах сама по себе была жесткой и шершавой, как наждачная бумага, что способствовало хорошему сцеплению с поверхностью. Покрытие лап и когти прекрасно дополняли друг друга. В качестве вспомогательного, но важного придатка выступал хвост. Он у них был своего рода пятой лапой. Длинный — при желании им можно было легко дотянуться до собственной головы. Гибкий — его можно было свернуть в рулетку размером с лапу. Очень сильный — он являл собой сгусток мышечной энергии и оканчивался когтистым наконечником в виде булавы. Хвостом дети чаще всего наносили друг другу удары и изредка помогали себе на резких поворотах во время догонялок. На него также можно было опереться, чтобы встать на задние лапы и вытянуться во весь рост.
С органами чувств было немного сложнее. На голове продолговатой овальной формы разместились четыре глаза. 2 верхних глаза буквально смотрели во все стороны и отслеживали приближение хищников. Неограниченное поле зрения было их достоинством, вот только качество получаемой картинки хромало. Детали было трудно разглядеть. Лучше всего они реагировали на движение. И 2 передних глаза, которые, наоборот, имели ограниченный угол обзора, но повышенную резкость и светочувствительность. С их помощью можно было разглядеть даже крошечную деталь на расстоянии до километра. Еще они могли видеть в темноте.
Можно было подумать, что гурры во всем полагались на свое унифицированное зрение, но это было далеко от правды. По своей природе они были аудиальными существами и необычайно тонко ощущали мир вокруг себя при помощи слуха. Многие слова и названия в их языке были звукоподражательными. Взять, к примеру, название червя «пфор». Свое имя он получил благодаря характерному звуку «пфор», с которым тот протискивался сквозь узкие тоннели во льдах. Стоя на поверхности, можно было услышать, как под лапами размеренно передвигаются пфоры.
