Или «фухса», получившая название за звук, который она издавала при выдыхании. Она выпускала обогащенный кислородом воздух с шипящим звуком фух-сааааа. Улавливать самые мельчайшие звуки им помогали невероятно сложные по устройству уши. Двумя длинными эластичными отростками-проводами они крепились к черепу. Эластичность позволяла им проделывать интересные вещи. Когда уши были нужны сверху, они подтягивались ближе к голове. Когда же требовалось послушать, что там происходило под лапами, они растягивались и опускались до самого льда. Непосредственно уши или те их части, которые улавливали звуки, были цилиндрической формы и по длине лишь немного уступали голове. На конце у них была мембрана способная закрываться и открываться по желанию своего хозяина. Для улавливания звуков из-подо льда она закрывалась, и ухо прижималось к земле. Для прослушивания окружения мембрана держалась открытой. Был и промежуточной вариант в ее работе. Оставляя небольшое круглое отверстие в мембране и направляя ухо прямиком на источник звука, гурр фокусировался и различал сотни мелких деталей в одном единственном звуке.
Если уши улавливали вибрации воздуха, то в лапах у них скрывались специальные сенсоры, способные улавливать мельчайшие колебания подо льдом. Тончайшая кость в основании ладони утыкалась в лед, и по ней вибрации прямо по скелету передавались в мозг, где расшифровывались и получали толкование. Эта способность была жизненно необходима, так как большая часть опасностей исходила откуда-то снизу.
За обоняние и восприятие вкуса у гурров отвечал рот. В нем располагались все необходимые рецепторы, разбросанные по ротовой полости. Зубов для пережевывания пищи у них не было. За узкими черными губами прятались такие же черные пластины снизу и сверху. Работа челюстей напоминал работу тисков, в которых можно было крепко что-то зажать, а для того чтобы добыча не вырвалась были предусмотрены зазубрены, направленные в сторону горла. В горле имелись сходные пластины. Когда пища попадала в горло, оно крепко сжималось, спрессовывало все до единой субстанции и проталкивало ее дальше в пищевод. Пищеварительная и дыхательная системы у гурров работали по раздельности.
Воздух поступал в вертикальную щель, расположенную по центру шеи. За свою способность издавать звуки речи она получила название «говорло». Он проходил через длинное дыхательное горло, нагревался и попадал в легкие. Горло было поделено на несколько секций с клапанами. Такая система не допускала попадания в легкие посторонних объектов. Регулируя открытие и закрытие клапанов, гурры могли издавать самые разнообразные звуки на выдохе. Речь их часто напоминала музыкальную композицию. Самые искусные из гурров выстраивали предложения таким образом, чтобы все слова и звуки в них сочетались друг с другом наилучшим образом, образую композицию.
За прошедшие три недели речь малышей значительно прогрессировала, а словарный запас пополнился сотнями новых слов. Мама, соблюдавшая нейтралитет во время игр, оказалась хорошим наставником. Она знала многое о мире вокруг и щедро делилась с детьми своими познаниями. Была она и арбитром, если дело доходило до споров и конфликтов. Она помогала малышам найти друг с другом общий язык и разрешить разногласие, не прибегая к насилию. Маленькие гурры быстро усваивали уроки и вскоре поняли, что верно подобранное слово может быть намного действеннее крепкого удара.
От мамы они узнали, что папа проводит большую часть времени на охоте с другими отцами. То, что где-то рядом жили какие-то «другие» стало для всех большим открытием. Им не терпелось посмотреть на них. Малыши объединялись в группы по двое или трое и ходили за мамой в течение дня, чтобы расспросить ее о других и попроситься их увидеть. Мама лишь обещала, что скоро это случится и не давала больше никаких комментариев.
Отца порой не было дома по несколько дней. Когда он возвращался, то осматривал всех детей и радовался их успехам, рассказывал им истории об окружающем мире и говорил, что, когда придет время, он возьмет их с собой и научит охотиться. Часто при этом он поглядывал на Роно, весь вид которого говорил о том, что он хотел, чтобы это время наступило поскорее. Отец знал, что Роно не спит и всегда следит за тем, как он собирается на охоту. Знал он и то, что он несколько раз пытался снова открыть дверь, ведущую наружу. Знал и поэтому соорудил на ней и всех остальных дверях специальные замки, которые можно было открыть, лишь обладая высоким ростом. Таким образом, жилище их теперь можно было покинуть, только если один из взрослых того пожелает.
В один из дней отец не ушел охотиться как обычно, и на завтрак подали ка́ну. У родителей было приподнятое праздничное настроение, которое передавалось детям. День обещал быть интересным.
Перед детьми на полу лежали ярко-голубые плоды, покрытые острыми иголками шипов со всех сторон. Шипы были очень острыми: не стоило и говорить, что до них лучше не дотрагиваться. Роно подобрался поближе и втянул сладкий запах. Пахло, во всяком случае, лучше, чем выглядело.
