Спрыгнув на землю, я сняла с коня всю амуницию. Оно придумано людьми для своего удобства, не лошадиного. Вольному зверю седло с уздечкой ни к чему, всё верно. Но вот кто мне скажет, зачем я выгребла сухой песок из-под корней погибающего дерева, выросшего слишком близко к солёной воде, и тщательно спрятала всё это добро в получившемся тайнике? Да, я надеялась на возвращение, не собираясь задерживаться на Островах дольше необходимого, — но ждать, что конь станет торчать на побережье пару недель, а то и дольше, это что-то большее, чем просто глупость. В моём поступке при всём желании не находилось и следа логики — и тем не менее я тщательно замаскировала тайник, магией защитив от сырости кожу и металл.
— Давай, парень, иди отсюда. — оттолкнув лошадиную морду, я направилась к воде.
Конь не сдвинулся с места, и всё то время, которое понадобилось, чтобы раздеться, упаковать сапоги с оружием в водонепроницаемый мешок и доплыть до корабля, клянусь Огнём, я чувствовала на себе его взгляд.
Взобравшись на борт, я с лихорадочной поспешностью выполнила все магические манипуляции и развернула судно, взяв курс на Острова. Казалось, чем быстрее берег скроется из виду, тем лучше. Главное — не поддаваться искушению и не оглядываться. Я ведь знала, что он так и стоит, стоит и смотрит, как мой корабль с невозможной для обычного парусника скоростью исчезает за горизонтом.
Это плавание ничем не напоминало предыдущее. Тогда я спешила навстречу приключениям, на поиски таинственной тупой горы, в неведомые земли, населённые людьми! Об Островах и мысли не возникало, словно детство, проведённое в сём райском уголке, родные, учителя, знакомые — все это перестало существовать, едва «Ваарнир» преодолел Барьер. Сейчас же я возвращалась, мысленно оставаясь в старом пограничном замке, где нашли приют Иния и Литар. А ещё Тайфун… Надеюсь, у него хватит мозгов уйти в степи и держаться подальше от людей. Как жаль, что мой корабль совершенно не приспособлен для перевозки лошадей!
Не признаваясь в этом самой себе, где-то в глубине души я знала — когда вернусь с Островов, обязательно попробую найти вороную тварь.
Грот оказался пуст, как в первый день творения. Пришвартовав «Ваарнир», я спрыгнула на узкую ленту причала. Прекрасно понимая, что отец не хочет широкой огласки моего путешествия и посему не станет устраивать торжественных встреч с фанфарами, я тем не менее почувствовала какое-то детское разочарование. Ну как же, столько бессмертных подвигов насовершала!..
— А ты чего хотела? — спросила я у невнятного отражения в неспокойной воде. — Правильно. Смыться отсюда. А подвиги ещё только намечаются… — утешив сама себя, я прыгнула в тёплые волны, не утруждаясь лазанием по скалам. Как уже отмечалось ранее, я не ящерица и не муха, а всё, что могло пострадать от соприкосновения с влагой, осталось на корабле.
Солнце стояло в зените, поливая ослепительно ярким светом океан и кучку потерявшихся в водном просторе островов. Я успела забыть, как здесь тепло! Или просто теперь мне есть с чем сравнивать? Одежда из тонкого шёлка высохла моментально, и к тому моменту, когда впереди замаячил дворец, только тяжёлая мокрая коса напоминала о купании.
Знакомый вдоль и поперёк пейзаж, весьма живописный, между прочим, никоим образом не радовал глаз, не наводил на приятные воспоминания о счастливом детстве и вообще не вызывал ощущения дома. Отчего-то совершенно не хотелось видеть никого, кроме отца. Мелькнула мысль: пробраться во дворец, оставить камень и тихо исчезнуть.
Да, такое могло придти в голову только после длительного общения с людьми! Отец наверняка узнал о моём возвращении, едва «Ваарнир» пересёк Барьер, посему, если моё исчезновение в его планы не входит, покинуть Острова я смогу разве что по воздуху, в драконьем облике. Да и то не факт. Увы, хочешь — не хочешь, а придётся идти во дворец, и, как положено по этикету, просить аудиенции у Владыки. Проклятье на этот этикет! Прах его побери, всю жизнь терпеть не могла это… даже не знаю, как назвать! Пройти сквозь большую приёмную, говорить с кем-то из советников отца — нет, такой подвиг выше моих сил.
Глаза сами остановились на башенке, венчающей дальнее крыло дворца. Из её окон открывался чудесный вид — море, скалы, небо, и никаких следов цивилизации. Как правило, полуденные часы отец проводил именно там. «Да, общение с людьми явно не пошло тебе на пользу. Раньше ты себе такого не позволяла!» — подобные мысли назойливо жужжали в мозгу, пока я, перебравшись через символическую ограду и тенью скользя мимо стражей, пробиралась к искомому строению. Ни один из гвардейцев не почувствовал моего присутствия, что настораживало. Владыка мог наблюдать мои перемещения в любом зеркале или ёмкости с водой — и в нужный момент отдать соответствующий приказ. Я представила себе надменно-величавое выражение на лице Аэтиара, с которым он будет объяснять мне недопустимость подобных выходок…
А, Огонь с ним со всем!
