Поднимаясь по стене, я старательно маскировала своё передвижение статуями, колоннами и прочими архитектурными излишествами. Не знаю, помогли ли предосторожности или просто не нашлось идиота, в такую жару покинувшего прохладу помещения, чтобы полюбоваться палящим солнцем и белёсым, словно выжженным небом. Так или иначе, до окон башенки я добралась без проблем.
Отец оказался именно там, как и предполагалось. Сидел за столом, заваленным ворохом свитков, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Бесшумно проскользнув в открытое окно, я аккуратно постучала по раме, обозначая своё присутствие.
— Я знал, что ты не воспользуешься парадным входом. — спокойно, без малейших следов удивления или недовольства, произнёс Владыка, оборачиваясь.
Слова, которые я тщательно подбирала всю дорогу, разлетелись, словно брызги прибоя. Не найдя им достойной замены, я запустила руку под блузку и достала подвеску на длинной цепочке, напоминающей старое серебро. Отец взял протянутую драгоценность, даже в ярком солнечном свете сияющую ало-багряными переливами.
— Это всё? — буднично спросил он, будто я явилась к Владыке с какой-то пустяковой просьбой.
— Вряд ли мой рассказ может что-то добавить. Я не маг.
— Да? Ну-ну… — непонятно к чему произнёс отец, разглядывая огненный камень. — А этим я займусь сегодня же. Хочешь сделать приятное Аэтиару, выйди через приёмную. Он как раз сейчас там, и ему наверняка будет любопытно, каким образом ты очутилась во дворце. И, если тебе интересно, твои комнаты никто не трогал. — во взгляде Владыки, теперь устремлённом на непутёвую дочь, ясно читался вопрос, но я не смогла вот так вот, в лоб, заявить: «Нет, не интересно!». Вместо этого я сказала:
— Пусть аро Первый Клинок спит спокойно. К тому же через окно до гор ближе, чем через парадное.
Отец молча кивнул, соглашаясь то ли со мной, то ли с какими-то своими мыслями. Во взгляде его мелькнуло что-то похожее на сочувствие… или сожаление? В любом случае, довольным он не выглядел.
Само собой, я могла воспользоваться своими комнатами во дворце. Принять ванну, переодеться, потом, по вечерней прохладе, позвенеть мечами с Аэтиаром… И зачем? С какой стороны ни посмотри, смысла в подобном времяпровождении было не больше, чем в плотном обеде перед казнью. Я покинула Острова совсем недавно, но сейчас казалось, что та ночь, ночь Решения, осталась где-то в другой жизни. Апартаменты принцессы Огненных Островов, прислуга, дворцовые церемонии — всё это находилось за дверью, не только запертой на все замки, но и заколоченной для надёжности. Виа, странствующий рыцарь, бродяга-наёмник, не испытывала ни малейшего желания её взламывать.
За невесёлыми размышлениями я не заметила, как поднялась на вершину горы, венчающей Ороас, самый большой остров в Огненном архипелаге. Что ж, это место не хуже любого другого… и уж всяко лучше дворца! Распустив так до сих пор и не высохшие волосы, я растянулась на горячем камне, наблюдая за медленным передвижением солнца по небосводу. Странно, оказывается, люди не могут смотреть в упор на светило. Какие же мы разные… и, тем не менее, они мне ближе, чем сородичи. Почему? Что делает меня чужой на Островах? Любовь к боевым искусствам?
Отсюда мысли ловко свернули на утоптанную дорожку. Намечающаяся война, северная армия, жалкие огрызки военной мощи Алькартана, отчаянные потуги Лише и кучки его товарищей переломить ситуацию и не менее отчаянное сопротивление императорского двора… Из всей этой неприятной кодлы, которую так и тянуло назвать гадючьим кублом, реально оценить угрозу способен только принц Кодар. Император, тот вообще, похоже, окончательно выжил из ума. Вопрос, сколько должно пройти времени, прежде чем до вояк дойдёт, что выполнение приказов коронованного безумца угробит империю? Разве что по быстрому устроить переворот, убрать правителя и короновать его племянника. Если успеть до середины зимы, возможно, дикарей и удастся запереть за перевалом. Да, мечтать, как говорится, не вредно…
— Все уже собрались. Ждут только нас. — негромкий голос отца заставил меня вздрогнуть. Среди людей я совершенно отвыкла от того, что кто-то может подойти (или просто возникнуть рядом) незамеченным!
Глядя на Владыку, я поймала себя на желании рассказать всё, что не давало мне покоя последние месяцы. Рассказать — в надежде услышать в ответ подробное и понятное объяснение происходящему, и поэтапное перечисление действий, необходимых для того, чтобы вернуть всё на круги своя. Отец всегда казался мне неким высшим существом, ему по плечу и не такой подвиг, — но, встретившись с его взглядом, выжидающим и отчего-то печальным, я промолчала.
