Или эта парочка, подлетающая с разных сторон, один с длинным носом, а другой с длиннющими усами. Их так и прозвали: жук-долгоносик и жук-усач. Как повыведут детишек своих на дерево — берегись, яблонька, ничего не оставят без внимания: цветочки, листики, древесину под корой — всё в пищу им сгодится. Муравьи от таких тоже держатся подальше, но при случае готовы дать отпор, особенно если гости незваные в муравейник забредут — сами добычей могут стать. Но опасаются чёрные муравьи не их, а жука с яркой красной спинкой в точках. Его ещё называют «божьей коровкой». Кто их так назвал? Не коровки они, а волки ненасытные. Как увидят тлю на листике, так и нападают на всё стадо и съедают всех до последней. Муравьи-пастухи тут бессильны.
Жужелица, конечно, тоже не прочь тлёй полакомиться, но она больше на гусениц нападает. Так поделом им, нечего у маленькой зелёненькой тли еду отнимать. Вон она, жужелица, какая сильная, большая, будто в доспехи одетая бронзово-зелёного цвета с металлическим отливом.
И бабочки, и жуки умели летать, в этом у них большое преимущество перед муравьями. У муравьёв крылья тоже имелись. Но право носить их досталось только царице (матке) и вельможам (самцам). Но они пасти коровок-тлю не будут: «Не барское это дело».
Идёт совещание. Муравьи-вельможи шевелят усиками, думают.
— А что, если за помощью обратиться к красным муравьям? Как-никак наши братья, помогут.
— Красные муравьи нам садовым городским — братья? Помилуй бог! Это не муравьи, это выродки, смесь варварства, дикости, нецивилизованности. Они же в лесу живут! Подумайте только: в лесу! Там рождаются с дикими зверями, с ними живут и с ними умирают.
— Вы представляете, какие у них нравы? Дикие! Как в голову пришла такая идея? — кричал с места старый седой муравей из знатных вельмож. — Они же красные! Представляете — крас-ны-е!
Может цивилизованный городской муравей быть «красным»? Любой учёный вам ответит: «Нет!» Мы родились и развивались вместе с городом, с городскими садами. Наш цвет чёрный, благородный, как смокинг, как рояль! Не случайно и люди также обожают этот цвет, подчёркивающий аристократизм по рождению. Понимаете? Вы хотите, чтобы мы шли на поклон к этим неряхам? Вы давно видели эти, простите за вульгарное выражение, рожи? Эти большие челюсти, лапищи, а запах? Фу, как можно? Меня от одной мысли, что я могу увидеть их, тошнить начинает.
Муравей-вельможа достал откуда-то кусочек листика, который использовался как платок, и демонстративно поднёс ко рту, как будто его и вправду затошнило. Зал одобрительно зашумел, а потом зааплодировал. Поняв, что эффект достигнут, оратор продолжил:
— Я наблюдал однажды ужасное зрелище, как эти чудовища растерзали добрейшего, интеллигентнейшего колорадского жука. Звери! Агрессивные звери! А что им сделала американская бабочка, такая изящная, тонкая натура…
— Но ведь они вредители… — кто-то крикнул из толпы.
— Кто это крикнул? Кто? Покажись! — закричал вельможа. — Они иностранцы прежде всего и заслуживают иного отношения. Давайте всех жрать тогда. Это поведение недостойно культурного муравья. Я категорически против отношений с этими агрессорами. В конце концов, они и нас могут съесть.
— Я поддерживаю, я поддерживаю вельможу… Как его там, не помню… — встал упитанный муравей, член Совета. — И вот что хочу дополнить. Эти лесные насекомые агрессивны и к тому же дружат с не менее агрессивными жуками — божьей коровкой и жужелицей.
— Что вы говорите?
— В самом деле?..
— Никаких отношений с этими злобными тварями, которые сжирают нашу тлю! — кричал единодушно весь Совет, топая всеми лапками, да так громко, что царица поморщилась и сделала жест: «Тише, тише. Голова раскалывается от ваших воплей». А потом обратилась к собранию: «Что же вы предлагаете, господа?»
— А давайте попросим наших дружественных соседей помочь нам. Так сказать, помочь и перебросить наших муравьёв через эту липкую полосу на чистое дерево. Я уверен, пройдёт немного времени, и мы сами найдём проход или построим его. Но сейчас время дорого. Нужно спешить, стада не кормлены. Нам грозит голод.
— А кто у нас «дружественные» соседи?
— Как кто? Наши иностранцы, например американская бабочка, жук колорадский. Мы с ними в конечном счёте одно дело делаем… Что там, всем понятно. Яблоню жрём.
— Ну это неточно сказано. Не «жрём», а используем её ресурсы.
— Как же, используем, в прошлом году одна без листьев к концу лета совсем засохла…
— Её не поливали…
— Химикатами её не поливали…
— Использование химического оружия против мирных жителей? Какая гадость. Так нельзя делать! — возражал кто-то слишком впечатлительный, но муравьи уже никого не хотели слушать и дружно скандировали кричалки.
— А нам — к жукам!
— У муравья есть славный друг — это колорадский жук!
— К бабочкам и молям!
— Пойдём и в сад, и полем!
— И гусеницам! — добавляли откуда-то.
— Ну и к ним тоже… Хоть какой-нибудь от них прок будет! — соглашались в партере.
