— И вы думаете, что я ваш друг?! Ха-ха-ха!
— Конечно.
— И буду развозить ваших муравьёв с тлёй по листьям? Ха-ха-ха…
— А разве нет?
Жук нахмурился. Таких глупых он ещё не видел. «Свяжись с дураками, сам дурак будешь». Рассердился окончательно. Ногами затопал, будто растоптать хотел. Раздвинул панциря половинки — это у него первые крылья, а потом тонкие прозрачные крылышки выпустил; зажужжал сердито, завис на мгновение в воздухе над землёй и скрылся из виду, пролетев прямо по головам муравьишек. Попадала делегация на землю.
— Куда же вы, мистер?!
— Никакой он не мистер. Мужик лапотный, вот он кто. «Иностранец, иностранец… Поможет…» Только время потеряли зря. Пошли бабочку лучше искать. Может, она что толковое скажет. Только где же её искать-то?
— Подождите меня, — взмолился старый муравей-вельможа. — Я не могу так быстро, я устал.
— Вот и сидел бы дома. Что у нас за Совет, одни старики? Сидели бы, на солнышке грелись. Увязался.
Муравьи быстро скрылись в зарослях, оставив старого муравья-вельможу одного: «Пусть в муравейник сам возвращается, без него обойдёмся!»
Бравый отряд муравьёв-солдат под командованием полковника Зри (так его прозвали за часто повторяемую им поговорку: «Зри в корень!») бродил вокруг муравейника. С самого начала формирования экспедиции всем была ясна её бесполезность, но таковы традиции: всегда формировать ополчение в случае опасности. Опасность есть, ополчение сформировали, нужно было только побродить немного недалеко от дома, а потом возвратиться героями.
Полковник уже мысленно примерял на себя мундир генерала, когда его малочисленный отряд валялся в засаде под листом подорожника. Жарко ведь под солнцем находиться.
— А что скажем Совету?
— Может, как всегда: «Враги пробирались к стенам любимого Отечества, когда смелый отряд…»
— Это мы уже в прошлый раз говорили…
— Ну тогда: «Заметив в лощине крадущегося врага, мы сразу вступили в бой… Даже раненые не покидали своего места в окопах»
— Чур, я раненый, чур, я теперь. Мне в прошлый раз пришлось вот его нести до муравейника.
— Слушайте, а если удар с воздуха? Ну, как будто мы шли в разведку, а на нас налетели птицы…
— Птицы на муравьёв не налетают, дурачина. Мы же маленькие. Птицы бабочек ловят, гусениц, жуков… а муравей — что, разве им наешься.
— «Наешься»? Ты так запросто об этом говоришь. Ужас пробирает. А каково бабочке, летишь себе, летишь, и вдруг — бац, и в клюве у кого-нибудь.
— Что-то меня совсем разморило. Посплю…
Делегация Совета продолжала бесполезно бродить в незнакомых зарослях, перелазила через бурные реки, каньоны, ползала по толстенным стеблям трав, пока случайно вдруг не наткнулась на белую бабочку. Уж как её звали, они не спрашивали, этикет не позволял, к тому же муравьи так ей обрадовались после стольких бесполезных блужданий, что, позабыв обо всём, сразу бросились просить её о помощи.
— Я… муравьёв с тлёй… Яблонька? Какая яблонька? Мы, бабочки-капустницы, деревья вообще облетаем стороной. Я предпочитаю капусту, хрен — тоже ничего…
— Хрен ей ничего, а яблоньку она облетает стороной, — закричал один подуставший муравей.
— Мы столько искали её, силы тратили! Как укушу сейчас, будешь знать.
Бабочка обиделась, но договорила.
— Я на вас, нахалов, не обижаюсь. Но дам вам совет: ни одна бабочка не будет таскать таких маленьких чёрненьких насекомых. Во-первых, наши лапки не приспособлены, а во-вторых, крылышки наши слишком нежные и покрыты чешуйками, которые образуют пыльцу. Залезет какой-нибудь муравьище на крылышко и повредит чешуйки. Тогда бабочка не сможет летать.
— Всё ясно. Лапки, чешуйки, пыльца всякая… Пойдём домой, ничего у нас не получилось.
Бабочка-капустница рассмеялась, крылышками водит, усики росой смачивает, в цветок окунаясь. Фотомодель провинциальная. Хлоп-хлопушки, кто к ней подлетает-подпархивает?
— Братцы! Вот же наша спасительница — белая американская бабочка! Сама прилетела. Радость-то какая! Госпожа американская бабочка, мы рады видеть вас на нашей земле-воздухе. Для нас это большая честь! — закричали хором муравьи-делегаты и побежали кланяться. Дипломатический этикет прежде всего, а то подумает ещё что. Ради такого великого дела они сдуру были готовы на всё: голову листком покрыть, землю есть, только бы их приняли за своих.
— Чмоки-чмоки, — приложились усиками к друг к другу бабочки.
— Привет, подруга.
— Прекрасно выглядишь. Привет.
— Спасибо, голова только раскалывается. Столько дел. Выбираю новую землю. Поближе к центру, но чтоб тишина была и меньше соседей.
— Понимаю тебя. Сама в поисках… А кто это у тебя? Арендаторы, крестьяне какие-то? Чего хочет пипляк? Денег просят или на работу устраиваются?
Такого неуважения к себе садовые муравьи не ожидали: «Мы, конечно, по воздуху не летаем, в разных странах не бывали, но уважения к себе требуем. Это что она себе воображает?»
А капустница стала объяснять своей подруге.
