Мегги ей не шло. А ему расхотелось над ней смеяться. Он ужасно скучал. И увидеть даже сердитую ее мордашку, даже получить выговор и картошкой по спине… Это была Маргарет, которую он не видел полгода и почти привык к тому. Теперь долго не сможет привыкнуть снова.
– Как – не вернулись? – наконец до него дошел смысл слов Вилли, и Кингстон вскочил, отбрасывая вертел.
– Ну… – пробормотала Марни, – Мегги… то есть Мардж обиделась, еще понятно… Но вот Лидия – уже час прошел. На берегу ее нет. А она чувствовала себя плохо.
Дунканы выглядели донельзя растерянными и встревоженными. За Лидию было действительно тревожно. Хотя за Мардж… Гарольд волновался больше. Она хотела поверить… Хотела! Грудь распирало ликованием.
Но он ответствен за Лидию. Нехорошее странное предчувствие кольнуло Кингстона в самое сердце.
Сумерки упали неожиданно. Когда Маргарет, совершенно продрогшая и убитая, шмыгнула носом и ударила ногой по воде, она заметила, что сказочный свет вечера давно уплыл за горизонт. А она осталась один на один с темнеющей рекой, по бокам которой то ли от ветра, то ли от движения неведомых зверей колышутся густые кусты.
Маргарет потерла собственные плечи, ежась.
– Как бы там ни было… Мардж… тебе придется вернуться.
Она всхлипнула. Да ни за что!
– Не будь ребенком, – сказала сама себе как можно тверже. – А завтра с утра соберешь вещи и уедешь вместе с вещами на базу, и как-нибудь уж до Глазго… доберемся.
Выдумал тоже. Откуда только берутся такие бессердечные?..
Над рекой раздались голоса. Поспешно проплывала небольшая флотилия запоздавших путешественников.
– Эй, красотка! – помахали ей рукой развязно.
Маргарет поспешно и стыдливо скрылась в прибрежных кустах. В какой стороне лагерь?.. Вместе с писклявыми комарами незаметно подкралась легкая паника.
– Спокойно, – проборматала Мардж. – Просто пойду вверх по течению. Это же так просто.
И она натянуто рассмеялась. Казалось, что по-настоящему уже никогда не получится. Течение реки было быстрым и холодным, ступни утонули в противном иле. Мардж упрямо двигалась вперед. Так было легче не думать о превратностях судьбы. Ведь гнев – пустое чувство и ничего не стоит.
– Мардж! – громкое радостное восклицание заставило ее вздрогнуть, подскочить и свалиться на мягкое место. – Мардж! – из кустов напролом мчался Кингстон с взволнованным лицом.
– Что… происходит? – пробормотала Маргарет, силясь сохранить невозмутимое лицо после падения в грязь. Она встала и деловито отряхнулась, словно это могло помочь.
Кингстон налетел на нее и стал ощупывать руки и ноги, не обращая внимания на грязь.
– Ты цела?
– Что ты делаешь? – с возмущением вырвалась Мардж. – Конечно, цела. Сесть в речной ил – это не мировая катастрофа…
– Какое счастье, – выдохнул Кингстон. Лоб его, казалось, подернут испариной.
Маргарет подняла брови. Снова ее представление о мире и их отношениях в частности разрушалось в пух и прах.
– Может, объяснишься?.. – потребовала она, чувствуя, как булькающими пузырьками внутри закипает ярость. – С чего вдруг…
Кингстон словно опомнился и тряхнул головой.
– Ты права… Речной ил – твой обычный удел. Ничего страшного, – он снова издевался. Безжалостно и профессионально.
Маргарет обиженно поджала губы.
– Конечно, обычный… И больше тебя не касается. Совершенно. Вот.
– Уточню: ты собиралась объясниться – значит, касается.
– И я уточню: собиралась я не объясниться, а поверить. Что за чушь! Хорошо, что не поверила. А вот отчего-то мое падение в ил тебя испугало. Так что сам и объясняйся.
Гарольд Кингстон прищурился, складывая руки на груди.
– Когда ты стала такой острой на язык?
– Когда до меня дошло, что искренней с тобой быть нельзя.
– А ты была?
Маргарет пожала плечами, стараясь попутно не думать, что, должно быть, вышеупомянутый ил теперь на ней по всей площади кляксами висит.
– Это ты у нас психолог, сам и решай.
И она сделала шаг вперед. Выше по реке.
Гарольд схватил ее за плечо. Маргарет вывернулась, но снова не удержалась и едва не рухнула обратно в ил. Кингстон подхватил ее за талию и дернул к себе. На миг. Их взгляды встретились. Момент истины?
– Ты можешь хоть иногда быть честным? – дрожа и замирая одновременно, прошептала Маргарет.
– Я честен как никогда, – пробормотал Гарольд, рассматривая ее чумазое лицо, как впервые. – Похоже, с тобой быть другим невозможно.
И поцеловал. У Мардж подкосились колени, и она забыла о всей своей ярости и решительности. Кингстон уже отпустил ее, весьма довольный собой, а она все стояла, хлопая глазами, как старая кукла.
Кингстон усмехнулся.
– Пожалуй, была, – резюмировал он, брезгливо отирая со щеки ил.
Маргарет задохнулась от возмущения.
– Пойдем, Никсон, – схватил он ее ладонь своей лапищей и потянул к кустам. – Тут есть тропинка. Надеюсь, Марни и Вилли повезло так же, как и мне. И Лидия уже в лагере.
Лидия! Маргарет сделалось жарко до самых ушей, но руку вырвать так и не удалось. Лягаться тоже не помогло. Кингстон только хмыкал и шел уверенно. Ему легко: он-то в кроссовках.
