Костер потрескивал слишком дружественно. Она сидела слишком близко. И смотрела на него таким далеким и близким взглядом одновременно. Что хотелось забыть обо всем, отодвинуть всю жизнь подальше, и пусть подождут. А ее – прижать еще ближе и не отпускать. Больше никогда и ни за что, даже если она будет этого настойчиво требовать. Но жизнь есть жизнь, и ответственность есть ответственность.
– Я не знал, – отодвинулся Гарольд на безопасное расстояние и ответил честно. – В число твоих талантов входит владение русским?
Маргарет нервно засмеялась.
– У меня нет талантов. Тем более таких.
– Тогда находка ничего не дает, – вынужден был признать Гарольд.
– А вот и нет, – возразила Маргарет живо и неловко подвинулась чуть ближе, чтобы выхватить блокнот из его рук. – Смотри, – ткнула она в числа, надписанные на верху каждой страницы, – это даты ее записей.
– И что? – заинтересовался Гарольд, следя за ее пальцем и одновременно с наслаждением вдыхая аромат дыма, реки и трав, которым пропитались ее волосы.
– В самом начале она писала едва раз в неделю, а иногда вообще пару раз в месяц. А последние несколько дней – постоянно, даже с указанием времени, видишь?
– И?
– Не знаю, – призналась Маргарет, – но мне кажется, это должно быть важно…
Гарольд улыбнулся. Ее непосредственность во всей красе. Хотя в этой теории что-то и есть.
– Ты вела дневник когда-нибудь?
Маргарет потупила взгляд и отодвинулась по бревну.
– Что за личные вопросы?..
– Ну, когда человеку хочется писать дневник?
– Когда… когда ему грустно или радостно, но одиноко, я думаю… Если он не педант, конечно. Но Лидия им точно не была.
– Откуда такая уверенность, Мардж?
– Да педант ни за что бы не надел платье в цветочек в каяк! – воскликнула Маргарет. – Она – романтик, это сразу видно! И явно ей последнее время было более одиноко, чем раньше, вот. Как ты мог так плохо знать свою девушку?..
– Я тебе уже говорил, что она мне не девушка, – ее непонятливость Гарольда немного сердила. – Я никому после тебя этого и не предлагал.
Он больше не будет ходить вокруг да около. Довольно.
Маргарет не поверила.
– Но тогда…
– Родители мне навязали какую-то дочь своих знакомых. Это был протест с моей стороны и не более, понятно? Лидия хотела уехать из города, а мне была нужна подставная девушка. Откуда же я знал, что этой дочерью окажешься ты.
Маргарет застыла с раскрытым ртом, продолжая таращиться на Гарольда. Отблески пламени плясали на ее лице, и это было забавное зрелище, несмотря на всю мрачность обстановки. Там, где оказывалась Маргарет, мрак сгуститься не был способен.
Он поправил парку, сползшую с ее плеча. Она очнулась от собственных мыслей.
– Мне сказали то же самое! «Сын отличных знакомых». Так это они провернули!..
Он понял это уже давно, а до нее только дошло. Глупенькая. Сидит и переживает о такой ерунде.
– Когда наши родители познакомиться-то успели?..
– Думаю, это все мои устроили. Решили… м-м… сделать глупым детям «счастье». Знаешь, родителям иногда кажется, что они лучше знают, что нам нужно.
«Может, иногда это и так», – подумал Кингстон уже про себя.
– Но ведь твоя мама терпеть меня не могла! – возразила Маргарет.
Гарольд засмеялся и потрепал ее по всклокоченным волосам. Несмышленое создание, совсем не разбирается в людях.
– Я бы так не сказал.
Они смотрели на огонь в молчании. Ну, какое значение имел факт знакомства родителей? А тем не менее он казался едва ли не решающим.
– Придется все им объяснить, – наконец, вымолвила Маргарет.
– Что объяснить? – лукаво уточнил Гарольд.
– Что… – Мардж запнулась, – что они ошиблись.
– А если не поверят? Родители у меня довольно упрямые. У тебя, похоже, тоже.
Маргарет шмыгнула носом. Чего он ждет? Чтобы она сама все улаживала? Как всегда. Так нечестно! Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза с вызовом.
– Тогда я… – Ну, почему, почему, отблески огня в них плещутся так красиво и заставляют смотреть и смотреть?.. – Я… ничего не буду делать. Решай… сам, – сорвался ее голос на полушепот.
– И я тоже, – кивнул Гарольд, бессознательно наклоняясь к ней все ближе.
В палатке Дунканов всхрапнул Вилли и нарушил волшебство момента. Маргарет вздрогнула и отпрянула, а Гарольд зевнул в собственную ладонь, которую поднял было, чтоб притянуть ее к себе.
– По крайней мере, – сообщил он мстительно, – теперь ты чмок поцелуем не обзовешь.
Маргарет дернулась и вспыхнула в цвет обгоревших щек и коленок. Ей вспомнился Гленнифер, их первое дело. Его нахальство, ее поцарапанные сапоги. Всю эту их странную историю, в которой они так были похожи на детей, ни за что не желавших вырасти. Маргарет хрюкнула от прорывающегося смеха.
– Ох, Гарри, ты не изменился… – ткнула она его в плечо. Сказать, что он был ошеломлен – не сказать ничего. Сидел картонной куклой, не мог поверить, что она смеется, а не сердится. От этого ей сделалось еще веселее. – И я, признаться… – коварно понизила Мардж Никсон голос, но вдруг у нее вырвалось: – Жутко скучала…
